— Мою первую статью для газеты я напишу о замке.
— Как ты можешь написать о замке, если ты ни разу там не была?
— Я что-нибудь придумаю.
— Ты не можешь придумывать материал для исторической статьи. Там должны быть факты, только факты, — сказал Норман.
— Ерунда. Ты считаешь, что исторические романы не сочиняют?
— Романы — это другое дело. Их всегда сочиняют.
— Так же, как и стихи.
— И тогда у тебя начнутся романы? После того, как ты напишешь книгу и станешь знаменитостью? — спросил Норман.
— Да. У меня будет новый роман каждую неделю.
— Если так, ты очень скоро разрушишь себя.
— Неважно. Мужчины будут готовы умереть, лишь бы я обратила на них внимание, но я буду очень и очень разборчива.
— В той книге, о которой я тебе говорил, пишут, что природное предназначение женщины — рожать детей, — сказал Норман.
— А что еще там пишут?
— Ну, там есть картинки, на которых показано, как устроена женщина: как устроена ее грудь, чтобы кормить ребенка молоком, и как она устроена внутри, чтобы вынашивать ребенка девять месяцев.
— Я бы не стала тратить доллар и девяносто восемь центов на то, чтобы узнать это. Я все это знала, когда мне было еще тринадцать. А что там пишут о том, как мужчина должен заниматься любовью с женщиной?
Норман положил руки под голову и скрестил ноги. Он начал говорить. Было похоже, будто он объясняет трудную задачку по алгебре человеку несведущему в математике.
— Ну, — говорил он, — там пишут о том, что на теле каждой женщины есть определенные места, которые известны под названием «эрогенные зоны».
— Они у всех женщин одинаковые? — спросила Эллисон тоном, точь-в-точь как у недалекого ученика, которому пытается помочь Норман.
— Определенные — да, — отвечал Норман. — Но не все. Например, все женщины имеют эрогенные зоны в области груди и вокруг отверстий на теле.
— Отверстий?
— Да.
— Каких?
Норман слегка повернулся набок и провел кончиком пальца вокруг уха Эллисон, ее кожа тут же покрылась мурашками, и она резко села на одеяле.
— Например, таких, — сказал Норман.
— Я понимаю, — сказала Эллисон и потерла правой рукой левую ладонь, а потом снова легла рядом с Норманом.
— Зоны вокруг рта, естественно, являются самыми чувствительными, — продолжал он, — не считая еще одного места, — это вагинальное отверстие. Как я понимаю…
Норман продолжал говорить, но Эллисон уже не слушала. Она хотела, чтобы он еще раз провел пальцем вокруг ее уха и поцеловал ее, как в прошлую субботу в лесу у «Конца дороги». Норман продолжал свои объяснения холодным, менторским голосом, и Эллисон злилась из-за этого все больше и больше.
— …если говорить о прелюдии, поцелуи, конечно, это первое, что делает хороший любовник для женщины.
— О, заткнись! — крикнула Эллисон и вскочила на ноги. — Разговоры, разговоры, разговоры. Это все, что ты можешь делать!
Норман изумленно посмотрел на нее.
— Но, Эллисон, — сказал он, — ты ведь сама меня попросила, разве не так?
— Я не просила тебя пересказывать эту дурацкую книжку слово в слово, разве не так?
— Ты не должна злиться на меня. Ты меня спрашивала, и я тебе рассказывал. Нет никаких причин ругаться, не так ли?
— О, заткнись, — сказала Эллисон. — Я знаю ребят, — врала она, — которые не рассказывают девушке, какие они прекрасные любовники, они показывают ей.
— Какие ребята? — спросил Норман, разоблачая ее обман.
Эллисон села, Норман тоже.
— О, забудь, — сказала она, — ты их все равно не знаешь.
— Нет, ты скажи, — настаивал он. — Я хочу знать, кто эти твои замечательные любовники.
— Не скажу.
— Не скажешь, потому что не можешь. Ты их просто не знаешь. Ты врунья.
Эллисон развернулась и залепила Норману пощечину.
— Не смей называть меня вруньей!
Он схватил ее за руки и прижал к одеялу.
— Ты врунья, — повторил он, глядя ей прямо в глаза. — Ты врунья. А за то, что ты меня ударила, я не отпущу тебя, пока ты это не признаешь.
Эллисон сдалась сразу.
— Я все придумала, — сказала она, не глядя на Нормана. — Меня целовал только ты и еще Родни Харрингтон, но это было так давно, что уже не считается. Извини, что я тебя ударила.
Норман отпустил ее руки, но не сдвинулся с места, опираясь руками об одеяло, рядом с Эллисон.
— Ты бы хотела, чтобы я тебя еще поцеловал? — спросил он.
Эллисон почувствовала, что краснеет.
— Да, — ответила она. — Но я бы не хотела, чтобы ты спрашивал меня, Норман. Ни о чем.