Мне объяснили, что «есть всё». Неокрашенные и непокрытые красивой резьбой полуфабрикаты столов, кроватей и шкафов пылились на складе мастерской. «Всё замечательного качества, из лучшей хорошо просушенной древесины». Я набросал примерный список необходимых мне в быту предметов. И выслушал заверения, что к нужному мне часу мебель доставят по адресу. Соберут её для меня «прямо на месте» «лучшие мастера».
«Лучшими мастерами» оказались два безусых паренька — лишь на четыре-пять годков постарше Шиши. Но инструментом парни владели сносно. Стулья, столы, кровати и шкафы собирали умело, пусть и с видимой небрежностью. На их нерадивость и обратила внимание Шиша. Девчонка прошлась мимо расставленной у стены комнаты мебели, потрогала ту руками. Скрипнул один из стульев.
Бывшая атаманша ткнула в него пальцем, и заявила столярам:
— Не годится. Переделывайте, лодыри.
Парни слегка офигели от наезда малолетки. Переглянулись. Меня они не заметили — я молча стоял в другой комнате, наблюдал за происходящим через дверной проём.
— Чего тебе там не понравилось? — возмутился один из столяров. — Стул, как стул. Нормальный. Деньги плати — сделаем другой.
Шиша покачала головой. Подпёрла бока кулаками. Нахмурилась. Несмотря на возраст и рост она сейчас не выглядела меленьким ребёнком. И не походила на «прелестную куколку», даже несмотря на румяные после мытья щёки и голые острые коленки. «Маленькая хозяйка большого дома», — вспомнилось мне выражение из прошлой жизни. Маленькая, но требовательная и строгая.
— Не годится, — повторила она.
Снова надавила рукой на стул — тот застонал.
— Скрипит, — сказала Шиша. — Переделывайте. Или вертайте взад деньги.
Я поморщился, услышав её фразу про «зад».
Но промолчал: ждал, что ответят Шише юные плотники.
— Чего это? — сказал один из парней.
— А в глаз получить не хочешь? — спросил второй.
Улыбка у Шиши получилась недоброй.
А возглас — очень громким.
— Ба-ар-бо-ос!
Вздрогнуло стекло на окне.
Где-то внизу задрожал пол.
Потом завибрировала лестница.
Босс пушечным ядром взлетел на второй этаж, царапая половицы когтями. Вид у него был слегка ошалелый. Но грозный. Рычание — громким, а оскаленные зубы походили на зубья больших граблей. Пёс промчался по коридору, разбрасывая свёртки с моими покупками. Заметил в его глазах недоумение. Вполне мне понятное. Но если бы меня вдруг позвали подобным тоном, я бы тоже примчался — без раздумий.
Клифский волкодав ввалился в комнату, где работали мебельщики. Замер у порога, завертел головой: явно не понимал, зачем вдруг сорвался и побежал на зов наглой девчонки. Парни шарахнулись к стене, отгородились от пса наполовину собранной кроватью. Вжали головы в плечи. Клифов они уже видели, когда заходили в дом. Но к виду кинжалоподобных собачьих клыков явно не привыкли.
Шиша толкнула навстречу Барбосу скрипучий стул.
Клиф посторонился, удивлённо тявкнул.
— Вот, смотри, что они нам подсунули! — сказала Шиша. — И не хочут возвращать деньги за энту гадость.
— Чё сразу деньги-то?! — воскликнул плотник.
— Там… это… ерунда! — сказал второй.
— Гвоздик добавить! И всего-то делов!
— Сейчас мы всё сделаем!
— Чё угрожать-то сразу!..
— Мы ж пошутили.
Шиша не повелась на улыбки парней. Продолжала хмуриться.
— Работайте, — сказала она. — Чуть позже приду — проверю.
Снова указала на стул.
— Энто — переделайте. Скрипеть он не должон.
Мебельщики завершили работу только под вечер. Трудились они под присмотром клифов: собаки поочерёдно дежурили рядом с юными плотниками (для меня осталось загадкой, сами они решили контролировать столяров или повелись на просьбы-приказы малолетней атаманши). Опека со стороны волкодавов и строгие взгляды Шиши оказались хорошими стимулами: помогли парням управиться с работой за один день. Хотя я прикидывал, что «лучшие мастера» провозятся со сборкой дня два-три.
Досрочное выполнение плана по обустройству второго этажа мы с Шишей и клифами отметили ужином в ближайшей таверне. Там я обрисовал своей пока ещё неофициальной работнице видение нашего с ней ближайшего будущего. Вкратце описал, какой представляю столичную пекарню. Шиша слушала меня с интересом, не лезла с советами и нотациями, в отличие от вредного призрачного старика, который всё ещё пытался навязать мне провинциальные понятия о предприятии по выпечке хлебобулочной продукции.