– На втором этаже есть гостевая спальня, – сказал он, пока я осматривалась.
Несмотря на простоту и знакомые вещи, обстановка казалась чуднОй, а сама я ощущала себя в ней странным и неуместным предметом.
– Есть хочешь? – спросил Эйдан.
Последние пару часов мне было не до еды, но сейчас, когда он заговорил о ней, желудок тоскливо заурчал. Тело не обмануть - вне зависмости от места нахождения его потребности не менялись.
– Видимо, это значит "да", – усмехнулся парень. – Идем на кухню, что-нибудь да сообразим.
Кухню и гостиную раделял небольшой коридор, миновав который, мы оказались в просторном светлом помещении. В центре его стоял деревянный стол - абсолютно пустой, и четыре стула. Вдоль стен выстроились шкафы - два открытых и один с дверцами. Имелась даже плита: точнее, нечто среднее между ней и печью. Кирпичная, с отверстием для растопки и металлической поверхностью наверху. Рядом, в плетеной корзине, лежали дрова.
– Садись, – Эйдан гостеприимно указал на один из стульев, а сам принялся шарить по полкам.
Пока он, бормоча себе под нос, проверял их содержимое, я продолжала осматриваться. Все казалось сном: этот дом, эта кухня, и эльф-полукровка, обыскивающий шкафы в поисках съестного. Я все еще ждала окончания этого странного сна. Ждала с надеждой, потому что хотела вернуться к прежней размеренной жизни, но любопытство - врожденная и, скажем прямо, не самая лучшая моя черта, хотела узнать, что будет дальше.
На стене, между двумя круглыми окнами висело мутное зеркало. Я встала, подошла к нему. В пыльном отражении на меня смотрела девушка - все еще растерянная, немного испуганная и чумазая, но молодая и цветущая. Такая, какой я была лет двадцать назад. Господи, неужели, это и вправду возможно?
– Адова Бездна! – голос Эйдана и громкий звук захлопнувшихся дверец вернули к реальности. – Ничего нет. – Он посмотрел на меня.
– Дай угадаю: ты здесь редко бываешь.
– Скажем так: не живу постоянно.
Он провел пальцем по поверхности тумбы, стирая пыль.
– Придется обедать в городе.
Удивительно, но в доме имелся водопровод. Точнее, его подобие. В маленькой комнате стояла медная ванна на ножках, а рядом - такая же медная раковина. Над ними крепился к стене металлический бак для воды с двумя кранами - один выходил в ванну, другой в раковину. Использованная вода стекала в сливы, а оттуда, по трубам, в выгребную яму. Сам же бак по мере надобности наполнялся из глубокой подземной скважины – встроенный насос качал из нее воду.
Судя по тому, с какой гордостью, Эйдан продемонстриовал ванную комнату, в здешних краях это считалось почти роскошью. С горячей водой дела обстояли сложнее - ее приходилось греть в кухне, над очагом.
Купание я решила отложить до вечера, а вот умыться было необходимо - не идти же в город чумазой.
– Женской одежды у меня нет, уж извини, – сказал он, когда я вышла из ванной. – Но кое-что я для тебя подобрал.
Мы поднялись на второй этаж.
– Это гостевая спальня, – сказал Эйдан, открывая дверь. – Вещи я оставил на кровати. – Он развернулся и направился к лестнице. – Буду ждать внизу.
Я обвела взглядом комнату. Скромно, уютно.
Возле стены стояла деревянная кровать - массивная, добротная с причудливо вырезанным изголовьем. Напротив - шкаф, у окна стол и стул.
В комнате пахло нагретым деревом, в воздухе кружились и блестели на солнце невесомые пылинки.
На кровати, аккуратно разложенные, лежали вещи: холщовые брюки, хлопковая рубашка, жилет и кожаный пояс.
– За леди не сойдешь, но все равно лучше, чем было, – сказал Эйдан, когда я спустилась в гостиную.
– Я и в своем мире не была леди, знаешь ли.
Его взгляд опустился вниз.
– А по рукам не скажешь, – Эйдан посмотрел на мои пальцы, – вряд ли они держали что-то тяжелее дамской сумочки. И кожа у тебя гладкая: у крестьянок такой не бывает. Ну, может быть, лет до семи. А про зубы вообще молчу.
– Закончил?