Тишина. Эйдан замер, глядя на друга. Лина присела на стул напротив.
— Что забыть? — тихо спросила она.
Торвальд долго молчал. Потом наконец произнес:
— Сына. Его лицо, его голос, как он смеялся. Все. Хочу забыть все, потому что каждый раз, когда вспоминаю, умираю заново.
Его голос сломался на последних словах. Он сжал кулаки, вдавливая ногти в ладони.
— Пять лет назад, — тихо сказал Эйдан. — Море. Шторм.
Лина закрыла глаза. Господи.
— Мне очень жаль.
— Не надо жалеть, — резко оборвал Торвальд. — Я не за жалостью пришел. Клара сказала, что у тебя есть рецепты. Для тех, кто хочет забыть. Есть такие?
Лина вспомнила тетради. Листала их вечерами, изучая. И да, там был рецепт. "Кекс забвения — осторожно, стирает болезненные воспоминания". Она запомнила его, потому что в конце Марта написала крупными буквами: "Использовать только в крайнем случае. Забвение — не исцеление".
— Есть, — сказала она медленно. — Но...
— Тогда испеки. Заплачу, сколько скажешь.
— Торвальд, — Эйдан положил руку на плечо друга. — Может, не надо? Марта всегда говорила...
— Марты больше нет! — Торвальд встал резко, стул опрокинулся. — Марты нет, а я все еще здесь, и каждое утро просыпаюсь и вспоминаю, что моего мальчика тоже больше нет. Каждый раз как первый раз. Пять лет, Эйдан. Пять лет я не могу дышать нормально.
Он задыхался, хватая ртом воздух. Эйдан поднялся, обнял друга — крепко, не говоря ни слова. Торвальд уткнулся лбом ему в плечо, плечи затряслись.
Лина стояла, сжимая фартук в руках, чувствуя себя беспомощной. Вот она — настоящая боль. Не та, которую можно залечить булочкой или хлебом. Боль, которая разрывает изнутри.
Когда Торвальд немного успокоился, Эйдан усадил его обратно, подал стакан воды. Сам сел рядом.
— Послушай меня, — сказал он тихо, но твердо. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Но забыть Алекса — это не решение. Это будет как убить его второй раз.
— Он уже мертв, — прошептал мужчина.
— Но память о нем живая. И пока ты помнишь, он все еще с тобой. Пусть это и больно.
Торвальд покачал головой:
— Не могу больше. Не могу жить с этой болью. Она съедает меня.
Лина смотрела на него — на сломленного человека, который просто устал бороться. И что-то внутри нее кольнуло, острое и ясное. Понимание.
Она села напротив него, взяла его руки в свои — грубые, мозолистые руки рыбака.
— Торвальд, — сказала она. — Я не могу представить вашу боль. И не буду говорить, что понимаю. Но я знаю одно — забвение не вернет вам жизнь. Оно просто сделает вас пустым.
Он посмотрел на нее — в глазах отчаяние и злость:
— И что ты предлагаешь?
Лина думала. Вспоминала тетради, рецепты. Был там один... да. "Пирог для примирения с утратой". Для тех, кто не может отпустить умерших близких. Не забыть — отпустить. Дать им уйти с миром, а себе — разрешение жить дальше.
— У меня есть другой рецепт, — медленно сказала она. — Не для забвения. Для... примирения с потерей. Он не сотрет воспоминания о сыне. Но, может быть, поможет сделать их не такими разрушительными. Поможет отпустить его с любовью, а не с болью.
Торвальд молчал долго. Челюсть напряжена, в глазах борьба.
— Это не сработает, — наконец сказал он.
— Может, и не сработает, — согласилась Лина. — Но хотя бы не заберет у вас память о том, кем был ваш сын. О том, как он говорил, как смеялся. Разве вы хотите потерять и это?
Тишина. Эйдан смотрел на Лину с чем-то похожим на уважение. Торвальд сжимал и разжимал кулаки.
— Попробуй, — наконец выдавил он. — Но если не поможет, испечешь то, что я просил. Договорились?
Лина колебалась. Потом кивнула:
— Договорились.
Когда Торвальд ушел — тяжело, ссутулившись, будто нес на плечах весь мир — Лина опустилась на стул, закрыла лицо руками.
— Я не знаю, правильно ли я поступила, — прошептала она. — Вдруг не поможет? Вдруг я сделаю только хуже?
Эйдан подошел, присел рядом:
— Вы поступили так, как считали нужным. Это главное.
— Но я не знаю, что делаю! Я вообще не понимаю, как работает эта магия. Просто следую рецептам, как слепой котенок.
— Марта тоже не всегда знала, — тихо сказал Эйдан. — Она рассказывала мне как-то, когда чинил здесь окно. Говорила, что магия выпечки — это не точная наука. Это интуиция, чувство, намерение. Ты вкладываешь в тесто не просто ингредиенты, а желание помочь. И оно либо откликается, либо нет.