Лина посмотрела на Эйдана. Он улыбался — редкая, теплая улыбка.
— Я с радостью, — сказала она. — С меня десерт.
— Договорились, — Торвальд улыбнулся в ответ. Улыбка старая, немного ржавая от неиспользования, но настоящая.
Когда он ушел, Эйдан подошел к Лине:
— Видите? Вы меняете этот город. По одному человеку за раз.
Лина смотрела на связку рыбы в руках, потом на Эйдана. И впервые за долгое время чувствовала, что делает что-то по-настоящему важное.
Не для карьеры, не для денег, не для чужого одобрения.
А просто потому, что это правильно.
И это было лучшее чувство в мире.
Глава 7. Булочки храбрости
Ужин у Эйдана оказался простым и теплым — как и все, что он делал. Его дом был маленьким, но уютным: деревянные стены, которые он явно строил сам, книжные полки, большой стол у окна с видом на море, запах дерева и свежескошенной травы.
Торвальд принес рыбу, Эйдан приготовил ее на углях с травами, Лина испекла яблочный пирог — обычный, без магии, просто вкусный. Они ели, разговаривали — о море, о городе, о погоде. Ни слова о прошлом, о боли, о потерях. Просто обычный ужин трех людей, которым хорошо вместе.
Торвальд рассказывал истории о рыбалке — смешные, нелепые. Эйдан тихонько усмехался. Лина смеялась, чувствуя, как тепло разливается внутри. Вот оно — счастье. Не громкое, не яркое. Тихое, как шум моря за окном.
Когда они расходились поздним вечером, Торвальд обнял Лину — неловко, но крепко:
— Ты вернула мне жизнь, девочка. Не забуду.
Эйдан проводил ее до пекарни. Шли молча, под звездным небом. У дверей он остановился:
— Спасибо, что пришли. Торвальду было важно не быть одному сегодня.
— Мне тоже было важно, — призналась Лина. — Я... я давно не чувствовала себя частью чего-то. Сообщества, семьи.
Эйдан посмотрел на нее долго, внимательно. Потом тихо:
— Вы уже часть. Солти Коаст принял вас. И я... я тоже рад, что вы здесь.
Утро началось со стука в дверь. Лина открыла — на пороге стояла женщина лет тридцати пяти, в строгом платье и кардигане, с волосами, собранными в тугой пучок. Красивая, но какая-то... зажатая. Будто боялась занимать слишком много места в мире.
— Здравствуйте, — сказала она тихо. — Вы Лина Берг? Племянница Марты?
— Да. Проходите, пожалуйста.
Женщина вошла, огляделась с ностальгией:
— Я часто приходила сюда к Марте. Она пекла для меня булочки с корицей, мы пили чай и разговаривали. Она была единственным человеком, с которым я могла говорить обо всем.
— Садитесь, — Лина указала на стул. — Хотите чай?
— Да, спасибо.
Лина поставила чайник, достала чашки. Женщина сидела прямо, руки сложены на коленях, будто на собеседовании.
— Меня зовут Ивонна Холлис, — представилась она. — Я учительница в местной школе. Преподаю литературу.
— Очень приятно. Что привело вас ко мне, Ивонна?
Женщина молчала, глядя в окно. Потом:
— Клара рассказала, что вы... продолжаете дело Марты. Что умеете печь особенный хлеб. Тот, что помогает людям.
— Пытаюсь, — осторожно сказала Лина. — Я еще учусь. Но попробую помочь, если смогу.
Ивонна кивнула. Пальцы нервно теребили край кардигана.
— Я... мне нужна храбрость. Звучит глупо, правда? Взрослая женщина просит булочку, чтобы стать смелее.
— Совсем не глупо, — мягко сказала Лина, наливая чай. — Расскажите мне. Для чего вам нужна храбрость?
Ивонна взяла чашку, грела руки, хотя в пекарне было тепло.
— Есть один человек, — начала она тихо. — Доктор Алистер Грант. Он ведет прием в местной клинике. Мы дружим... давно. Лет пять, наверное. Встречаемся на книжных вечерах в библиотеке, иногда гуляем вместе, разговариваем о книгах, о жизни. Он добрый, умный, внимательный. И я... я влюблена в него. По уши. Безнадежно.
Она усмехнулась печально:
— Но я не могу сказать ему. Боюсь. Вдруг он не чувствует того же? Вдруг признание разрушит нашу дружбу? Вдруг я потеряю единственного человека, с которым мне по-настоящему хорошо?
Лина слушала, и что-то болезненно знакомое отзывалось внутри. Страх сделать шаг. Страх быть отвергнутой. Страх потерять то немногое, что есть.
— А что если он чувствует то же самое? — спросила она. — Что если он тоже боится?
Ивонна покачала головой:
— Вряд ли. Он... он такой уверенный, спокойный. У него наверняка много вариантов. А я просто серая мышка-учительница, которая живет в книгах и боится собственной тени.
— Не думаю, что вы серая мышка, — возразила Лина. — Вы красивая, умная, добрая. Просто боитесь поверить в себя.