— Прошу прощения, — пробормотал он. — Я... могу войти? Вы не подумайте, я не вор и не бродяга, просто... промок очень.
— Конечно, заходи. — Лина отступила, впуская его. — Как тебя зовут?
— Оливер.
— Я Лина. Садись к печи, грейся. Хочешь чаю?
Мальчик кивнул, опустился на стул возле печи. Лина заметила — рюкзак набит вещами, куртка рваная, на запястье синяк.
Она заварила чай, достала свежие булочки, поставила перед Оливером. Он набросился на еду, будто не ел несколько дней.
— Спасибо, — пробормотал он с набитым ртом.
— Ты откуда, Оливер?
Он замолчал, глядя в чашку.
— Из соседнего города. Убежал.
— От кого?
— От отчима. — Голос мальчика дрогнул. — Он... он бьет меня. Маму тоже. Я терпел, но вчера он... он ударил маму так, что она упала. Я пытался защитить, он и меня. Я больше не могу. Не могу там быть.
Лина почувствовала, как внутри все сжимается от злости и жалости.
— А мама? Она знает, что ты ушел?
— Нет. Я ночью убежал. Она не уйдет от него. Говорит, что любит, что он изменится. Но он не изменится. Я знаю.
Слезы текли по его щекам. Лина подошла, обняла его — крепко, по-матерински, хотя сама не была матерью.
— Ты в безопасности здесь, — сказала она. — Никто тебя не тронет.
В дверь снова постучали. Эйдан вошел, стряхивая капли дождя.
— Забыл... — Он увидел мальчика, Лину. — Что случилось?
Лина коротко рассказала. Лицо Эйдана потемнело.
— Нужно сообщить в социальные службы. И в полицию, если отчим применяет насилие.
— Нет! — Оливер вскочил. — Они вернут меня! Или заберут в приют! Я лучше на улице, чем там!
Эйдан присел перед ним:
— Послушай, Оливер. Я понимаю, что ты напуган. Но убегать — не выход. Есть люди, которые могут помочь. Я знаю социального работника в городе — она хорошая, поможет тебе и твоей маме. А пока...
Он посмотрел на Лину:
— У меня есть свободная комната. Оливер может остаться у меня на несколько дней, пока не разберемся с ситуацией.
Лина кивнула:
— А я позвоню юристу, у Марты были контакты. Надеюсь, поможем твоей маме безопасно уйти от этого негодяя.
Оливер смотрел на них широко раскрытыми глазами:
— Вы... вы правда поможете? Незнакомому пацану?
— Знакомый или нет, не имеет значения, — просто сказал Эйдан. — Ты человек, которому нужна помощь. И мы поможем.
Следующие дни были сложными. Лина связалась с юристом, тот начал работу. Эйдан поселил Оливера у себя, временно записал в местную школу. Мальчик оказался умным, начитанным, помогал Лине в пекарне после уроков, учился печь.
Однажды он спросил:
— А правда, что ваша выпечка волшебная?
Лина улыбнулась:
— Что ты слышал?
— Дети в школе говорят. Что вы, как тетя Марта, печете хлеб, который лечит души.
— Не хлеб лечит. Люди сами лечат себя. Хлеб только помогает.
Оливер задумался:
— А для меня есть какой-нибудь хлеб? Чтобы я не боялся?
Лина посмотрела в тетрадь. Нашла: "Печенье домашнего очага — для тех, кто потерял дом".
— Есть. Испеку сегодня вечером.
Она испекла — печенье с медом и корицей, в форме маленьких домиков. Оливер съел одно перед сном. Эйдан сказал позже, что мальчик впервые за неделю спал спокойно, без кошмаров.
Через две недели пришла весть — юрист помог маме Оливера получить запретительный ордер против отчима и подать на развод. Женщина нашла работу, сняла квартиру. Оливер может вернуться к ней.
Когда он уезжал, обнял Лину долго:
— Спасибо. Вы с Эйданом спасли меня и маму.
— Это ты спас себя, — ответила Лина. — Ты был достаточно храбр, чтобы бороться. Мы только помогли.
Оливер ушел, но оставил тепло. И понимание — пекарня нужна не только взрослым. Дети тоже нуждаются в помощи, в тепле, в безопасности.
В тот вечер, когда Эйдан зашел (работы в пекарне больше не было, но он все равно приходил почти каждый день), Лина варила кофе.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что помогли Оливеру.
— Я не мог пройти мимо. — Эйдан сел за стол. — Я сам был таким мальчиком. Не с отчимом, но... отец пил после смерти матери. Не бил, но слова бывали страшнее ударов. Я ушел в шестнадцать. Жил у соседей, потом снял угол. Выжил. Поэтому, когда увидел Оливера...
Он замолчал. Лина подошла, положила руку на его плечо:
— Вы хороший человек, Эйдан Холт.
Он посмотрел на нее снизу вверх. Медленно поднялся. Они стояли близко, очень близко.
— Лина, — сказал он тихо. — Я должен вам сказать... Эти недели, что я провел здесь, работая в пекарне... Я понял, что...