Лина засмеялась:
— Ты хочешь спросить, являюсь ли я твоей девушкой?
— Именно так, — он улыбнулся. — Извини, звучит по-подростковому. Просто хочу понимать... где мы. Какие у нас отношения.
Лина сжала его руку:
— Мы встречаемся. Если ты хочешь.
— Очень хочу.
Они поцеловались — впервые по-настоящему, не в лоб, не в щеку. Медленно, осторожно, будто боялись спугнуть момент. Его губы были теплыми, со вкусом кофе и корицы. Лина почувствовала, как мир вокруг размывается, остаются только они двое.
Когда они отстранились, оба дышали чаще.
— Давно хотел это сделать, — прошептал Эйдан.
— Я тоже.
Дверь пекарни распахнулась, и они быстро отпрянули друг от друга. На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти — высокий, худой, с растрепанными темными волосами и измученным лицом. Одет небрежно: мятая рубашка, джинсы в пятнах краски, рваные кеды. В руках он держал потертый рюкзак.
— Прошу прощения, — сказал он хрипло. — Это пекарня Марты Элленвуд?
— Да, — Лина встала. — Но Марта умерла. Я ее племянница, Лина. Чем могу помочь?
Мужчина вошел, закрыл дверь. Эйдан тоже встал, инстинктивно становясь чуть впереди Лины — защитный жест.
— Меня зовут Джулиан Грей, — представился мужчина. — Я художник. Вернее, был. Не знаю, кто я сейчас. — Он провел рукой по лицу, и Лина заметила темные круги под глазами, дрожащие пальцы. — Клара Олсен сказала, что вы продолжаете дело Марты. Что умеете... помогать. Через выпечку.
— Садитесь, — Лина указала на стул. — Расскажите, что случилось.
Джулиан опустился на стул, положил рюкзак на пол. Эйдан налил ему воды, поставил перед ним. Мужчина выпил залпом.
— Я приехал в Солти Коаст месяц назад, — начал он. — Снял маленькую студию на окраине. Хотел писать — море, закаты, людей. Я художник-портретист, работал в большом городе, имел заказы, выставки. Все было хорошо. А потом...
Он замолчал, сжимая стакан.
— Что потом? — мягко спросила Лина.
— Полгода назад я писал портрет одной женщины. Молодой, красивой. Она была невестой богатого бизнесмена, он заказал портрет в подарок. Я работал над ним месяц. Вкладывал все — технику, душу, время. Портрет получился... живым. Лучшим, что я когда-либо создавал.
Джулиан усмехнулся горько:
— Когда бизнесмен увидел портрет, он обвинил меня в том, что я влюбился в его невесту. Сказал, что видно по работе — словно я писал ее не как заказ, а как мужчина пишет женщину, которую хочет. Он был прав. Я действительно влюбился. Не хотел, не планировал. Просто случилось.
Он поднял глаза — в них была боль, стыд.
— Бизнесмен разозлился. Разорвал портрет на куски при мне. Сказал, что я шарлатан, что никогда не был и не буду настоящим художником. Разослал всем моим заказчикам письма, опорочив мою репутацию. Я потерял работу, заказы, выставки. Но хуже всего... — Голос его дрогнул. — Хуже всего, что я больше не могу рисовать.
— Как это? — спросил Эйдан.
— Я пытаюсь. Беру кисть, смотрю на холст. И... ничего. Пустота. Будто что-то внутри меня сломалось. Я вижу образы в голове, но не могу перенести их на холст. Руки не слушаются. Каждый раз, когда пытаюсь, слышу его голос: "Шарлатан. Ненастоящий художник". И кисть падает из рук.
Джулиан закрыл лицо руками:
— Живопись — это все, что у меня есть. Единственное, в чем я был хорош. Без этого я ничто. Пустое место.
Лина слушала, и сердце сжималось от сочувствия. Она понимала эту боль — потерять то, что определяет тебя.
— Клара сказала, что Марта помогала людям находить потерянное, — продолжал Джулиан. — Я не верю в магию, честно говоря. Но я в отчаянии. Готов попробовать, что угодно.
Лина встала, подошла к полке с тетрадями. Открыла ту, что была посвящена особым рецептам. Пролистала, ища нужное. И нашла:
"Медовые пряники вдохновения
Для тех, кто потерял искру. Для художников, писателей, музыкантов, которые разучились творить.
Основа: ржаная мука (темная, грубая — символ возвращения к корням), мед (обязательно темный, гречишный), масло сливочное.
Пряности: имбирь (пробуждение), мускатный орех (творчество), кардамон (вдохновение), корица (страсть).
Замешивать медленно, думая о творчестве. О радости создавать. О том, что истинный художник не тот, кого признают, а тот, кто не ищет признания, кто счастлив уже от того, что просто творит.
Формировать в разные формы — звезды, сердца, птицы. Каждая форма — символ свободы творить.
Печь в тишине, желательно ночью. Давать тем, кто готов вернуться к себе. Пряники не дают талант — они убирают страх. Остальное зависит от художника."