Люди выстроились в очередь. Лина раздавала куски, улыбалась, принимала благодарности. Каждый, кто брал кусок, закрывал глаза на мгновение, думая о чем-то своем. Загадывая желание. Благодаря.
Торвальд подошел, взял кусок, кивнул ей:
— Спасибо, девочка. За пирог. И за все остальное.
Он выглядел хорошо — лицо посвежевшее, глаза живые. Рядом с ним шел молодой парень, похожий на него.
— Это мой племянник, — пояснил Торвальд. — Сын брата. Приехал погостить. Думаю, останется подольше. Дом не должен пустовать.
Лина улыбнулась. Торвальд открывался миру снова. Пускал людей в свою жизнь.
Джулиан пришел с холстом под мышкой:
— Обещал нарисовать что-то для пекарни. Вот. — Он развернул холст.
На нем была пекарня "У причала". Вид с моря, на рассвете. Золотой свет в окнах, дым из трубы, чайки в небе. Красиво, живо, с любовью.
Лина ахнула:
— Джулиан, это... это прекрасно.
— Повешу в пекарне, — решил он. — Чтобы все видели.
Ивонна пришла последней. Выглядела грустной, но держалась. Взяла кусок пирога, откусила. Закрыла глаза.
— Спасибо, — прошептала она. — За все.
Она ушла тихо, и Лина смотрела ей вслед, надеясь, что боль пройдет. Что Ивонна найдет свое счастье. Может, не сейчас, но потом.
Когда пирог закончился, Эйдан обнял возлюбленную:
— Устала?
— Очень. Но счастлива.
— Пойдем домой?
Домой. Она поняла, что для нее дом теперь там, где пекарня. И Эйдан рядом.
— Пойдем.
Они шли вдоль берега, держась за руки. Праздник продолжался — музыка, смех, танцы. И Лина думала: это и есть настоящее волшебство. Не в магии пирогов. А в том, что люди собираются вместе, благодарят, любят, прощают, живут.
Глава 12. Первый снег и второй шанс
Снег выпал в начале декабря, тихо, ночью. Лина проснулась от непривычной тишины — той особенной, которая бывает только тогда, когда мир укрыт снегом. Она подошла к окну, раздвинула занавеску и ахнула.
Солти Коаст был белым. Абсолютно весь. Крыши, дороги, причалы — все покрыто толстым слоем свежего снега. Море темнело на горизонте, контрастируя с белизной берега. Снежинки все еще падали, медленно, лениво, как в замедленной съемке.
Красиво. Сказочно.
Лина быстро оделась, спустилась в пекарню. Растопила печь, поставила чайник. За окном начинало светать, лучи рассветного солнца окрашивали снег в розовые и золотистые оттенки.
Стук в дверь. Она открыла — на пороге стоял Эйдан, весь в снегу, с румяными щеками и счастливой улыбкой.
— Видела? — спросил он, входя и стряхивая снег с куртки.
— Как не увидеть. Такая красота!
— Первый снег — всегда особенный. — Он обнял ее, холодный от мороза, пахнущий зимой и хвоей. — Хочешь погулять потом? Когда закроешь пекарню?
— Очень хочу.
Они пили кофе у окна, наблюдая, как город просыпается. Дети выбегали на улицы, лепили снеговиков, кидались снежками. Взрослые чистили дорожки, улыбаясь друг другу — снег делал людей добрее, мягче.
— Эйдан, — сказала Лина вдруг. — Я хочу спросить... ты хотел бы... — Она запнулась, не зная, как сформулировать. — Хотел бы ты иногда оставаться здесь? На ночь, я имею в виду. Мне... мне хорошо, когда ты рядом. Хочу видеть тебя по утрам, когда просыпаюсь.
Эйдан посмотрел на возлюбленную с нежностью во взгляде:
— Ты уверена? Я не хочу торопить события.
— Уверена. Мы и так проводим вместе почти все время. Просто... хочется, чтобы ты был здесь. Всегда.
Он поцеловал ее — медленно, нежно:
— Тогда я останусь. Сегодня. И завтра. И все остальные дни, если ты не передумаешь.
— Не передумаю.
К обеду в пекарню зашла Ева с большой сумкой книг.
— Новые поступления, — объяснила она. — Подумала, тебе понравится. Марта особенно любила читать зимой, сидя у печи.
Лина с благодарностью приняла книги. Ева задержалась, выпила чаю, рассказала новости города. Потом, как бы между делом:
— Видела сегодня Ивонну. На берегу стояла, в снегу. Одна. Выглядела потерянной.
Лина нахмурилась:
— Беспокоюсь за нее. После расставания она словно в себя ушла. Заходит на чай иногда, но вижу — боль не проходит.
— Время, — вздохнула Ева. — Ей нужно время. И, может быть, новый смысл. Что-то, что отвлечет от грусти.
После ухода Евы Лина задумалась. Что могло бы помочь Ивонне? Она уже пекла для нее булочки храбрости, и они привели к признанию, к отношениям. А потом к расставанию. Может, сейчас Ивонне нужно что-то другое?