— Не знаю, — ответила Элис. — Постепенно. Дети, работа, быт. Забыли друг про друга.
Лина слушала и понимала. Они не разлюбили. Просто устали, заросли бытом, перестали видеть и слышать друг друга.
— У меня есть рецепт, — сказала она. — Пирог примирения. Он не вернет любовь, но, возможно, напомнит о ней. Поможет вспомнить, почему вы когда-то выбрали друг друга.
Мужчина и женщина переглянулись. Кивнули.
— Попробуем, — сказала Элис. — Терять уже нечего.
Лина пекла пирог вечером, когда Эйдан уже остался на ночь. Он помогал — чистил яблоки, читал рецепт вслух, обнимал ее сзади, когда она раскатывала тесто.
— Думаешь, им поможет? — спросил он.
— Надеюсь. Они прожили вместе сорок пять лет. Было бы грустно потерять это из-за рутины.
— Согласен. — Эйдан поцеловал ее в висок. — Знаешь, я не хочу, чтобы мы когда-нибудь стали такими. Чужими друг другу.
— Не станем, — уверенно сказала Лина. — Мы будем разговаривать. Слушать. Помнить, почему любим.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Пирог вышел красивым и ароматным. Лина оставила его остывать, и они поднялись наверх.
Впервые Эйдан остался на ночь. Они лежали, обнявшись, слушая шум моря. За окном падал снег, мягко и тихо.
— Хорошо? — спросил Эйдан.
— Очень, — прошептала Лина, прижимаясь к нему.
Они заснули вместе, и Лина спала спокойно, без кошмаров, без чувства одиночества. Просто рядом с человеком, которого любила.
Утром она отнесла пирог Элис и Уолтеру, а печенье — Ивонне.
Учительница открыла дверь своей квартиры — маленькой, уютной, заваленной книгами. Выглядела лучше, чем на празднике, но все еще грустной.
— Лина? — удивилась она. — Что-то случилось?
— Принесла тебе кое-что. Печенье. Но не простое. Это печенье нового начала. Мне кажется, это именно то, что тебе сейчас необходимо.
Ивонна взяла корзинку, понюхала:
— Пахнет... свежестью. Имбирем и лимоном.
— Ешь по одному каждое утро. И думай о том, что хочешь получить в своей жизни. Не о том, что потеряла, а о том, что можешь обрести.
Женщина обняла ее:
— Спасибо. Ты хороший друг.
Уходя, Лина обернулась:
— Ивонна, ты не хочешь выйти сегодня погулять? Снег такой красивый!
— Не знаю. Может быть.
— Сходи к Еве. Она говорила, что получила новые книги. Твои любимые — классика.
Ивонна кивнула:
— Подумаю.
Ивонна все-таки пошла. Не сразу, а ближе к вечеру, когда съела первое печенье и почувствовала странное тепло внутри, желание выйти из дома, уйти от своей грусти.
Книжная лавка Евы была закрыта — воскресенье. Ивонна стояла перед дверью, разочарованная, когда услышала голос:
— Тоже за книгами?
Обернулась. Это был Торвальд. В теплой куртке, с седыми волосами, покрытыми снегом, с добрыми глазами.
— Да, — ответила она. — Но закрыто.
— Ева дома по воскресеньям не работает. — Он помолчал. — Я тоже пришел. Только что вспомнил, какой сегодня день. Хотел взять что-нибудь почитать. Давно не читал, а тут как-то захотелось.
Они стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу, не зная, что сказать.
— Хотите прогуляться? — вдруг предложила Ивонна. — Раз уж оба вышли.
Торвальд кивнул:
— С удовольствием.
Они пошли вдоль берега, молча сначала. Потом рыбак заговорил:
— Давно не был на этой стороне берега. Красиво зимой.
— Да, — согласилась Ивонна. — Я люблю зиму в Солти Коасте. Тихая, спокойная.
Они шли, снег скрипел под ногами. Торвальд нарушил молчание снова:
— Вы наверняка, много читаете?
Ивонна улыбнулась:
— Читаю всю жизнь. Книги — это мой мир. Мое убежище. А еще — моя профессия.
— Дайте угадаю: вы учитель?
— Да, работаю в местной школе. Уже десять лет.
Торвальд кивнул:
— Я раньше читал. Давно, в молодости. Потом как-то перестал. Работа, жизнь... — Мужчина замолчал, а Ивонна поняла — там была история, боль, о которой он не хочет говорить. — Вот недавно подумал — а что, неплохо было бы снова начать. Но не знаю, с чего.
— С чего угодно, — ответила Ивонна. — Что вам нравилось раньше?
— Приключения. Море. Путешествия.
— Тогда могу посоветовать таких авторов, как Конрад, Мелвилл, Лондон. Классика морских историй. Или что-то современное — есть отличные книги о моряках, рыбаках, о жизни у моря.
Торвальд слушал внимательно:
— А вы что любите читать?
— Все понемногу. Но больше всего — классику. Остин, сестер Бронте, Диккенса. Истории о людях, об их жизнях, чувствах. — Она улыбнулась. — Наверное, звучит скучно.