"1 сентября 1975 года.
Мы поженимся в сентябре. Я уже выбрала платье — простое, белое, с кружевом. Эстер испечет свадебный каравай. Дэниэл построит нам дом — небольшой, у моря, с большой кухней для меня и мастерской для него.
Мы будем счастливы. Я знаю это. Чувствую всем сердцем."
Потом тон записей изменился.
"7 сентября 1975 года.
Дэниэл ушел в море вчера. Последний рейс перед свадьбой. Обещал вернуться через неделю. Мы поженимся 15 сентября.
Он целовал меня перед уходом. Долго, крепко. Сказал: "Жди меня, родная. Я вернусь и никогда больше тебя не отпущу".
Я жду."
Следующая запись была короткой, дрожащим почерком:
"20 сентября 1975 года.
Его нет. Корабль затонул в шторме. Тело нашли вчера.
Не знаю, как жить дальше."
Лина закрыла глаза, сжимая дневник. Слезы текли по щекам. Боль Марты была почти осязаемой, даже спустя столько лет, через страницы старого дневника.
Она читала дальше. Записи стали реже, короче. Марта писала о пустоте, о том, как трудно просыпаться каждое утро. О том, как Эстер помогла ей — дала рецепты, научила вкладывать боль в выпечку, превращать ее во что-то полезное.
"Зима 1976 года.
Я снова пеку. Не для себя — для других. Эстер говорит, что так я исцеляюсь. Помогаю другим — помогаю себе.
Не знаю, правда ли это. Боль все еще здесь. Каждое утро просыпаюсь и на мгновение забываю, что его нет. Потом вспоминаю — и будто умираю заново.
Но пеку. Потому что если не буду, сойду с ума."
Дальше записи становились светлее. Марта писала о людях, которым помогла. О том, как с каждым испеченным хлебом боль притупляется. Не уходит, но становится терпимой.
Последняя запись в дневнике была сделана десять лет назад:
"2015 год.
Прошло сорок лет. Мне шестьдесят два. Дэниэлу было бы шестьдесят пять.
Я все еще люблю его. Все еще вижу во снах. Все еще, проходя мимо причала, ищу его силуэт среди рыбаков.
Но я научилась жить. Не просто существовать — жить. Помогать людям, радоваться мелочам, находить смысл в каждом дне.
Если бы я могла вернуться в прошлое, я бы сделала только одно по-другому. Я бы не закрыла сердце. Не отказалась бы от возможности снова любить. Потому что сорок лет одиночества — это слишком высокая цена за верность памяти.
Дэниэл не хотел бы этого для меня. Он хотел бы, чтобы я была счастлива. Любила. Жила полной жизнью.
Но я не смогла. Я была слишком подавлена болью и напугана.
Если кто-то читает это — моя племянница Лина, или кто-то еще — знайте: не бойтесь любить. Не бойтесь снова открыть сердце. Да, вы можете снова потерять. Но жизнь без любви — это не жизнь. Это просто время, которое проходит.
Я бы хотела прожить иначе. Но уже поздно для меня. Не опоздайте вы."
Лина закрыла дневник, прижала его к груди. Плакала — за Марту, за Дэниэла, за потерянные годы, за любовь, которая не умерла, но и не смогла расцвести снова.
Тетя оставила ей урок. Последний, самый важный. Не бояться любить. Не закрывать сердце из страха потерять.
Лина думала об Эйдане. О том, как боялась довериться ему. О том, как все еще иногда ловит себя на мысли — а что если он уйдет? Что если я снова окажусь одна?
Но после прочитанного поняла — это неважно. Даже если она потеряет Эйдана когда-нибудь, время с ним будет стоить боли. Любовь стоит риска.
Ивонна зашла в магазин Евы в среду, после уроков. День был серым, снежным, и ей хотелось уюта, книг, тепла.
Ева встретила ее улыбкой:
— Ивонна! Как хорошо, что зашла. Как ты?
— Лучше, — честно ответила Ивонна. — Понемногу. Печенье Лины помогает. И... решила больше времени проводить с книгами. Они не предают.
Ева обняла ее:
— Книги — хорошее лекарство. Но люди тоже нужны. Не закрывайся совсем.
— Пытаюсь не закрываться.
Дверь лавки открылась, и вошел Торвальд. Стряхнул снег с куртки, увидел Ивонну, улыбнулся:
— О, и вы здесь. Здравствуйте.
— Здравствуй, Торвальд, — поздоровалась Ивонна, и сердце странно екнуло. Она рада его видеть? Да, вроде рада.
Ева взглянула на Ивонну, улыбнулась:
— Торвальд пришел за книгами. Говорит, ты посоветовала ему на прошлой неделе, помнишь?
— Да, — кивнул рыбак. — Я прочитал "Моби Дика". Ивонна была права — отличная книга. Пришел за следующей.
Молодая женщина оживилась:
— Понравился? Правда?