Они сели за стол. Эйдан взял ее за руки:
— Мне поступило предложение. Большой заказ. Очень большой. Реставрация старинного особняка в столице. Работа на три месяца, может четыре. Хорошие деньги, престиж, связи.
Лина слушала, и внутри все холодело.
— Ты хочешь поехать?
— Не хочу, — честно сказал он. — Совсем не хочу. Не хочу оставлять тебя. Не хочу уезжать из Солти Коаста. Но... деньги действительно хорошие. Мы могли бы отложить на будущее. На свадьбу, на ремонт пекарни, на...
— На нашу жизнь, — закончила Лина.
— Да. И это важная работа. Если сделаю хорошо, будет много заказов. Но все это не имеет смысла, если ты против. Если для нас это станет проблемой.
Лина молчала, думая. Страх поднимался изнутри — а вдруг он уедет и не вернется? А вдруг встретит кого-то там? А вдруг расстояние разрушит то, что они построили?
Но потом вспомнила дневник Марты. Вспомнила урок: не закрывать сердце из страха. Доверять.
— Поезжай, — сказала она. — Если это важно для тебя, поезжай.
Эйдан посмотрел на нее удивленно:
— Правда? Ты не будешь переживать?
— Буду, — призналась Лина. — Очень буду. Буду скучать, буду бояться. Но я доверяю тебе. И знаю — ты вернешься. Потому что твой дом здесь. Со мной.
Эйдан обнял возлюбленную:
— Я вернусь. Обещаю. Три, максимум четыре месяца — и я вернусь. Буду звонить каждый день, писать. Постараюсь по возможности приезжать на выходные.
— Я знаю. И я буду ждать.
Мужчина страстно поцеловал ее, и Лина старалась не плакать. Три месяца — это не так много. Они справятся.
Но ночью, когда Эйдан спал, она лежала и смотрела в потолок. Страх был. Большой, темный страх потери. Но она не позволит ему управлять собой. Не позволит закрыть сердце.
Она будет ждать. Верить. Любить.
Глава 17. Испытание расстоянием
Эйдан уехал в конце февраля. Лина проводила его на автобусной станции, пыталась не плакать, но слезы все равно потекли, когда автобус тронулся.
— Три месяца, — прошептала она, глядя вслед уезжающему автобусу. — Всего три месяца.
Когда вернулась домой, квартира показалась огромной и пустой. Его вещи были здесь — рубашка на стуле, инструменты в мастерской, его запах на подушке. Но самого его не было.
Первые дни были тяжелыми. Лина просыпалась, тянулась к возлюбленному, но рука находила только пустоту. Пекла, оборачивалась, чтобы что-то сказать — и вспоминала, что говорить не с кем. Вечерами сидела одна, пила чай, смотрела в окно на море.
Эйдан звонил каждый вечер, как обещал. Рассказывал о работе, о столице, о том, как скучает. Его голос был теплым, родным, но это не заменяло присутствия.
— Как ты? — спрашивал он всегда.
— Хорошо, — лгала Лина. — Все хорошо.
Она не хотела, чтобы он волновался. Не хотела, чтобы чувствовал вину.
Но Ева видела правду. Она заходила часто, приносила книги, сидела с Линой, пила чай.
— Ты скучаешь, — констатировала она.
— Очень, — призналась Лина. — Знала, что будет тяжело, но не думала, что настолько. Дом будто пустой без него.
— Это нормально. Вы привыкли быть вместе. А теперь нужно заново учиться быть одной. Но это временно. Он вернется.
— Знаю. Просто... время тянется так медленно.
Ева взяла ее за руку:
— Заполни время. Сделай что-то для себя. Что-то, на что раньше не хватало времени. Читай, гуляй, может, найди новое хобби. Не просто жди — живи.
Лина кивнула. Ева была права. Нельзя просто ждать, замерев. Нужно жить дальше.
В начале марта в пекарню пришла женщина лет сорока. Элегантная, в дорогом пальто, с ухоженными руками и усталым лицом. Села за стол, заказала кофе.
— Вы Лина? — спросила она.
— Да. А вы?
— Виктория Грант. Я... я врач. Хирург. Работаю в больнице в соседнем городе. — Она помолчала, потом добавила: — Месяц назад я совершила ошибку. Во время операции. Пациент выжил, но... я сделала неправильный разрез. Все обошлось, коллеги исправили, никто не пострадал. Но я... я больше не могу оперировать.
Лина слушала внимательно.
— Боюсь, — продолжала Виктория. — Каждый раз, когда беру скальпель, руки дрожат. Вижу тот момент снова и снова. Что если опять ошибусь? Что если в следующий раз кто-то умрет из-за меня?
Она сжала чашку:
— Я ушла в отпуск. Сказала, что нужен отдых. Но правда в том, что я не знаю, смогу ли вернуться. Я боюсь. И ненавижу себя за этот страх. Я врач. Моя работа — спасать людей. А я не могу даже скальпель в руки взять.
Лина села напротив:
— Вы сделали одну ошибку. Одну. Сколько операций вы провели до этого?