Все разваливалось. Медленно, неумолимо, болезненно. И она не знала, как это остановить.
Вечером пришла Ева. Лина рассказала ей про приезд Элизабет.
Женщина села напротив, взяла Лину за руки:
— Что ты собираешься делать?
— Не знаю, — честно ответила Лина. — Ева, я люблю его. Но я не уверена, что смогу жить с этим. С его ребенком от другой женщины. С Элизабет, которая будет постоянно рядом, манипулируя, пытаясь вернуть его.
— Может, тест покажет, что мальчик не его.
— А может, покажет обратное. И тогда что? Я скажу Эйдану "выбирай между мной и сыном"? Это жестоко. Это несправедливо по отношению к ребенку.
Ева вздохнула:
— Ты права. Это несправедливо. Но и ты не обязана жертвовать своим счастьем.
— Но если я люблю его, разве не должна принять все? Со всем его прошлым, со всеми проблемами?
— Любовь — это не мученичество, Лина. Ты имеешь право на свои границы. На свои страхи. На свой выбор.
Лина опустила голову на руки:
— Я так устала. Устала бояться, ждать, сомневаться. Хочу, чтобы все это закончилось.
— Скоро закончится. Результаты придут, вы узнаете правду. А дальше решите, как жить.
— Если будем жить вместе.
— Если будете.
Они сидели в тишине, и Лина думала о том, как быстро все изменилось. Еще месяц назад она была счастлива — Эйдан любил ее, они строили планы на будущее, мечтали о долгой семейной жизни. А теперь все под вопросом.
Будущее, которое казалось таким ясным, вдруг стало туманным, неопределенным, пугающим.
И Лина не знала, хватит ли у нее сил пройти через это.
Глава 20. Потеря магии
Миссис Коллинз пришла в понедельник утром, когда Лина только открыла пекарню. Пожилая женщина, всегда улыбчивая и болтливая, сегодня выглядела осунувшейся, постаревшей.
— Лина, дорогая, — сказала она, присаживаясь на стул у прилавка. — Мне нужна твоя помощь. Моя дочь... она снова в депрессии. После развода совсем потерялась. Не ест, не спит, только плачет. Я думала, время залечит, но прошло полгода, а ей все хуже.
Лина кивнула, слушая. Раньше она бы сразу поняла, какой хлеб нужен. Почувствовала бы интуицией, увидела бы в уме рецепт. Но сейчас... ничего.
— Испеку для нее, — сказала она, стараясь говорить уверенно. — Приходите завтра.
Миссис Коллинз, поблагодарив, ушла, а Лина осталась стоять за прилавком, глядя на свои руки. Они выглядели как обычно. Но в них не ощущалось того особого тепла, которое появлялось перед выпечкой магического хлеба.
Она попыталась испечь "Хлеб новой надежды" — тот, что помогал людям, пережившим потерю. Отмерила муку, добавила воду, соль, мед, щепотку корицы. Замесила тесто, оставила подниматься.
Но тесто поднималось медленно, неохотно. Когда Лина сформировала буханку и поставила в печь, она снова не почувствовала привычного тепла, разливающегося по рукам. Не увидела, как хлеб начинает светиться изнутри.
Хлеб испекся. Выглядел обычно — румяная корочка, приятный запах. Но когда Лина разрезала его, внутри не было того особенного свечения, той магической текстуры.
Это был просто хлеб. Обычный, вкусный, но не целебный. Она попыталась испечь заново, однако особых ощущений по-прежнему не было.
Миссис Коллинз забрала хлеб, но на следующий день вернулась:
— Лина, я не понимаю. Дочь съела хлеб, но ничего не изменилось. Она все так же плачет, все так же не хочет жить. Может, нужно что-то другое?
Лина почувствовала, как внутри все сжимается от стыда и страха:
— Я... я попробую другой рецепт. Простите.
Когда женщина ушла, Лина закрыла пекарню и села на пол прямо посреди кухни. Руки тряслись, в глазах стояли слезы.
Магия исчезла. Та самая магия, которую передала Марта, которая помогала людям, которая делала ее жизнь осмысленной, исчезла.
Следующим был мистер Хендерсон. Он попросил хлеб для внука, который боялся идти в школу после травли одноклассников.
Лина пекла "Хлеб храбрости" — с тмином и семенами подсолнечника, с добавлением меда и щепотки морской соли. Тесто месилось тяжело, не отзывалось на ее прикосновения. Выпечка получилась вкусной, но обычной.
Мистер Хендерсон вернулся через три дня:
— Не помогло. Мальчик все так же боится, плачет по утрам, не хочет выходить из дома. Может, хлеб был не тот?
— Может быть, — тихо сказала Лина. — Простите.
Потом пришла Сара — молодая мама, чей ребенок плохо спал по ночам. Потом Томас — рыбак, потерявший лодку в шторме и не находящий сил снова выйти в море. Потом Эмма — юная девушка, которая не могла простить отца за уход из семьи.