Лина наблюдала молча. Элизабет продолжала ходить по пекарне, прикасаясь к предметам — к старинной хлебной доске на стене, к глиняным горшкам с травами, к ручке печи. Движения были как будто случайными, но Лина чувствовала — в них была цель.
— Вы что-то ищете? — спросила она наконец.
Элизабет вздрогнула:
— Что? Нет, просто... просто любуюсь. Вы знаете, сейчас редко встречаются такие аутентичные места. Все настоящее, старинное.
Она подошла к окну, провела пальцами по подоконнику, потом обернулась:
— Эйдан рассказывал, что эта пекарня передается из поколения в поколение. Что здесь особая энергетика.
— Он так сказал?
— Ну, не совсем этими словами. Но я почувствовала сама. Здесь правда... особенно.
Лина скрестила руки на груди. Что-то было не так. Совсем не так.
— Элизабет, вы действительно пришли извиниться? Или вы хотите чего-то другого?
Женщина моргнула, и на секунду маска слетела — Лина увидела в ее глазах что-то хищное, алчное. Но Элизабет тут же снова улыбнулась:
— Что вы, конечно, извиниться. И еще... я хотела попросить совета. Вы ведь помогаете людям, правда? Ваш хлеб... он особенный?
— Люди так говорят.
— Мне нужна помощь. После всего этого я чувствую себя потерянной. Может, вы испечете что-то для меня?
Лина смотрела на нее долго, хотелось отказать:
— Возможно. Но не сегодня. Сегодня у меня много работы.
Элизабет кивнула, но Лина видела — она разочарована:
— Конечно, понимаю. Тогда я приду завтра?
— Приходите.
Когда дама ушла, Лина осталась стоять посреди пекарни, глядя на места, которых касалась женщина. Что-то здесь было неправильно. Но что именно?
Вечером Лина достала из ящика нераспечатанные письма Марты. Их оставалось два. Открыла первое.
"Дорогая моя наследница,
Магия пекарни — великий дар. Но с ним приходит и опасность. Есть люди, которые охотятся за такой магией, не из добрых побуждений.
Если ты чувствуешь, что сила слабеет без видимой причины, будь осторожна. Магию можно украсть. Это процесс сложный, но возможный.
Вор должен находиться рядом с источником магии. Должен прикасаться к магическим предметам, проводить время в месте силы. Постепенно, незаметно, магия перетекает.
Присмотрись: вор часто находит причины быть рядом, касается предметов в месте силы, словно изучая их.
Иногда воры используют артефакты — предметы, способные аккумулировать магию. Это может быть украшение, камень, любой предмет, который они оставляют в месте силы.
Если ты подозреваешь кого-то в краже магии, есть только один способ узнать правду. Хлеб правды. Рецепт опасен, потому что заставляет человека говорить только правду. Всю правду. Без прикрас, без лжи, без умолчаний. Это может быть жестоко. Но иногда необходимо.
Рецепт на обороте. Используй с осторожностью.
С любовью и предостережением,
Марта"
Лина медленно перевернула письмо и прочитала рецепт. Сердце билось все быстрее.
Элизабет. Она трогала предметы. Ходила по пекарне, касаясь всего. Магия Лины начала слабеть после ее появления.
Эта женщина ворует магию?
Рассвет был холодным и туманным. Лина встала в четыре утра, когда город еще спал. Достала родниковую воду, которую Эйдан привозил из источника в горах. Просеяла муку семь раз — медленно, тщательно.
Взяла маленькую иглу. Укололась. Капля крови упала в муку — красная точка на белом. Лина вздрогнула, но продолжила.
Мед диких пчел — у нее как раз была баночка от старого пасечника. Полынь — росла в саду за домом.
Все ингредиенты собрались вместе. Лина начала месить.
Раз. Правда.
Два. Правда.
Три. Правда.
Считала до ста. Руки болели, но она не останавливалась. С каждым движением думала о правде. О том, что хочет знать. О том, чего боится узнать.
Тесто поднималось трижды. Она ждала терпеливо, не отходя. Наконец сформировала буханку и поставила в печь ровно на час.
Хлеб пекся, и по кухне распространялся странный запах — сладкий и горький одновременно, притягивающий и отталкивающий. Лина сидела у печи, наблюдая.
Когда час истек, она вынула буханку. Хлеб был темным, почти черным, с золотистыми прожилками. Выглядел красиво, но необычно, пугающе.
Лина положила его на стол. Теперь ждать.
Элизабет пришла ближе к вечеру. Постучала в дверь — мягко, почти робко.
— Лина? Можно войти?