— Тогда сделаем это официально?
Он приподнялся на локте, посмотрел на нее:
— Ты имеешь в виду...
— Я имею в виду, что хочу просыпаться с тобой каждое утро. Засыпать каждый вечер. Строить жизнь вместе. Не важно, женимся мы сейчас или позже. Важно, что вместе.
Эйдан улыбнулся — широко, счастливо:
— Тогда завтра я привезу остальные вещи. И мы повесим табличку: "Здесь живут Лина и Эйдан".
— Звучит идеально.
Они целовались, смеялись, строили планы. Говорили о будущем — о том, как расширят мастерскую для Эйдана, как обустроят сад, как, возможно, когда-нибудь здесь будет бегать ребенок.
Утро встретило их солнцем и пением птиц. Лина проснулась первой, полежала, глядя на спящего Эйдана. Он выглядел моложе во сне, спокойнее. Ресницы отбрасывали тени на щеки, дыхание было ровным, губы слегка приоткрыты.
Она тихо встала, накинула халат, спустилась на кухню. Начала готовить тесто для утренней выпечки — булочки с корицей, которые любил Эйдан. Руки двигались сами, привычно, уверенно.
Магия текла легко, наполняя тесто теплом. Лина улыбалась, замешивая, чувствуя благодарность за все: за возвращение Эйдана, за магию, за этот дом, за жизнь.
— Доброе утро, — раздался голос за спиной.
Эйдан стоял в дверях, растрепанный, в одних легких штанах, улыбающийся.
— Доброе. Иди сюда, помоги мне.
Он подошел, обнял сзади, утыкаясь носом в ее волосы:
— Пахнет корицей. Мои любимые?
— Твои любимые.
Они работали вместе — она месила тесто, он готовил начинку, они смеялись, украдкой мазали друг друга мукой, целовались.
Когда булочки были в печи, они сели за стол с кофе, глядя в окно на море.
— Знаешь, чего я хочу? — сказал Эйдан.
— Чего?
— Чтобы каждое утро было таким. Мы вдвоем, запах выпечки, море за окном. Просто. Спокойно. Вместе.
Лина взяла его руку:
— Будет. Обещаю.
И она верила в это обещание. Верила, что они построят жизнь, полную таких мгновений. Что пекарня будет дальше работать, помогая людям. Что магия не покинет ее. Что любовь будет расти, несмотря ни на что.
За окном чайки кричали, приветствуя новый день. Солнце поднималось над морем, обещая тепло. Май был в самом разгаре, и жизнь продолжалась.
Следующие дни прошли в спокойном ритме. Эйдан привез остальные вещи, и они вместе обустраивали дом. Его инструменты нашли постоянное место в мастерской в подвале, одежда — в шкафу, книги — на полках рядом с книгами Лины.
Пекарня работала как обычно. Люди приходили, Лина пекла, магия помогала.
В понедельник пришла Ева, сияющая:
— У меня новость! Я встретила такого приятного мужчину!
Лина обняла ее:
— Расскажи!
— Его зовут Томас, он плотник из соседнего города. Познакомились в строительном магазине, я приходила за краской, нужно кое-что подкрасить в магазине. Мы разговорились... Лина, он замечательный. Добрый, смешной, внимательный. У нас уже было три свидания!
— Я так рада за тебя!
— Ты тоже счастлива, я вижу. Эйдан вернулся насовсем?
— Насовсем.
Они пили чай, болтали, смеялись. Жизнь была хороша.
Во вторник пришел мистер Хендерсон — внук наконец пошел в школу без слез, даже завел друзей.
В среду — Джулиан с новостью об еще одной выставке в столице.
В четверг — Ивонна и Торвальд с приглашением на свадьбу. Дата назначена на июль, все будет на берегу моря, в саду у Торвальда.
— Вы будете свидетелями? — спросила Ивонна. — Ты и Эйдан?
— Конечно! — Лина обняла ее. — Это большая честь.
Все было хорошо. Стабильно. Спокойно.
Лина еще не знала, что спокойствие скоро закончится. Что впереди испытание, которое проверит, чему она научилась. Что город, который она любит, окажется на грани исчезновения.
Но пока, в эти майские дни, полные солнца и тепла, она была просто счастлива. Пекла волшебный хлеб, любила Эйдана.
И этого было достаточно.
Пока.
Глава 23. Первые тревоги
Первые признаки беды пришли незаметно, как надвигается шторм — сначала просто облака на горизонте, потом ветер, потом волны.
Лина заметила это в среду утром, когда открывала пекарню. Обычно к этому времени на улице уже было оживленно — люди спешили на работу, дети шли в школу, рыбаки возвращались с моря. Но сегодня улица была пустой, тихой.
Она нахмурилась, глядя в окно. Может, просто рано? Но часы показывали половину девятого — обычное время.
Первым посетителем стал пожилой Уолтер. Вошел медленно, тяжело, лицо осунувшееся.
— Доброе утро, Уолтер. Как дела? Как Элис?
Он сел на стул у прилавка, вздохнул: