— А если есть третий путь?
Все посмотрели на нее. Роберт усмехнулся:
— Какой?
— Я еще точно не знаю. Но должен быть способ спасти город, не уничтожая его душу. Дайте мне время. Дайте нам всем время подумать. Найти альтернативу.
— Времени нет, — холодно ответил Роберт. — Через неделю мы уезжаем в другой город. Решайте сейчас.
Глава города посмотрел на Лину с сочувствием:
— Мисс Берг, если у вас есть конкретное предложение, мы выслушаем. Но если это просто просьба подождать без плана... боюсь, город не может ждать.
Лина понимала — он прав. У нее нет плана. Нет идей. Только отчаянное желание спасти пекарню и город одновременно.
— Тогда голосуем, — сказал мэр. — Все, кто поддерживает проект компании "Прибрежные горизонты" и готов попросить власти рассмотреть вопрос об изъятии земли у мисс Берг, поднимите руки.
Лина смотрела на зал. Руки поднимались — одна, вторая, десятая, сотая. Больше половины зала. Может, две трети.
Люди, которым она помогала. Которых лечила хлебом. Которых утешала, поддерживала. Они голосовали против нее.
Сара с мужем — руки подняты. Рыбак Питер — рука поднята. Молодые семьи, пожилые пары, даже некоторые друзья.
Миссис Коллинз сидела с опущенной головой, рука не поднята. Но и против не голосовала.
— А теперь те, кто против проекта.
Руки поднялись — меньше. Гораздо меньше. Уолтер с Элис. Ева. Ивонна и Торвальд. Эйдан. Отец Майкл из церкви. Джулиан. Несколько стариков. Несколько молодых людей.
Может быть, тридцать человек из примерно двухсот собравшихся.
Мэр посчитал, кивнул:
— Результат очевиден. Большинство поддерживает проект. Завтра мы направим официальный запрос в региональные власти.
Он посмотрел на Лину:
— Мне жаль, мисс Берг. Правда жаль. Но город сделал выбор.
Лина не могла пошевелиться с места, чувствуя, как внутри все рушится. Все кончено. Пекарню заберут. Снесут. На ее месте построят стеклянный отель, который закроется через год.
Она повернулась и пошла к выходу. Эйдан, Ева, Ивонна последовали за ней. Из зала доносились голоса — кто-то радовался, кто-то сочувствовал, кто-то обсуждал детали.
На улице лил дождь. Холодный, беспощадный. Лина стояла под козырьком, глядя в темноту.
— Лина, — позвала Ева.
Но Лина не ответила. Молча стояла, чувствуя, как дождь смывает последние надежды.
Они вернулись в пекарню молча. Эйдан вел машину осторожно — дороги были скользкими. Лина смотрела в окно, не видя ничего.
Дома она прошла на кухню, села за стол. Эйдан включил чайник, но она не хотела чая. Не хотела ничего.
— Что я буду делать? — спросила Лина в пустоту.
— Пока не знаю, — честно ответил Эйдан. — Но мы что-нибудь придумаем.
— Они забрали мой дом. Мою жизнь. Наследие Марты.
— Еще не забрали. Это просто голосование. Региональные власти должны одобрить. Это может занять месяцы. У нас есть время.
— На что? Чтобы смириться?
Эйдан присел рядом, взял ее за руки:
— Чтобы бороться. Искать юристов. Обжаловать. Искать союзников. Мы не сдадимся просто так.
Лина посмотрела на него:
— Ты видел, как они голосовали. Люди, которым я помогала. Которых спасала. Они выбрали деньги.
— Они выбрали выживание. Это не одно и то же.
— Для меня одно и то же.
Она освободила руки, встала, подошла к окну. За стеклом чернело море, едва различимое из-за темноты и дождя.
— Может, мне все-таки стоит продать. Взять деньги и уехать. Начать где-то еще.
— Ты этого хочешь?
— Нет. Но чего я хочу, уже не имеет значения.
Эйдан подошел сзади, обнял:
— Имеет. Всегда имеет. Не сдавайся, Лина. Пожалуйста.
Она прижалась к мужчине, и тихо плакала. Тихие, горькие слезы поражения.
За окном шумело море, равнодушное к человеческим драмам. Дождь барабанил по крыше. Где-то вдали прогремел гром.
Буря еще не закончилась.
Она только начиналась.
Глава 26. Ночь перед рассветом
Лина не спала. Лежала в постели, глядя в потолок, слушая, как за окном шумит море. Дождь закончился ближе к полуночи, но она этого даже не заметила. Время словно остановилось после голосования.
Два часа ночи. Три. Четыре.
Мысли крутились бесконечно: голосование, поднятые руки, лица людей, которым она помогала. Они выбрали не ее. Выбрали деньги, обещания, призрачную надежду на спасение извне.
Может, они правы. Может, ей действительно стоит просто продать, взять деньги и уехать. Начать где-то еще. Забыть.
Но мысль об этом причиняла физическую боль — будто что-то сжимало сердце, не давая дышать.