Лаванду, розмарин, мяту — из сада за домом.
Все местное. Все свое. Все из этой земли, этого моря, этого воздуха.
Она начала замешивать тесто. Медленно, осторожно, с каждым движением вкладывая просьбу:
Покажи им правду. Не мою правду — их собственную. Покажи, чего они действительно хотят. Чего боятся. Что важно.
Тесто отзывалось — теплое, живое, податливое. Магия текла легко, естественно, как дыхание.
Не принуждение. Просьба. Не приказ. Мольба.
Она месила, и время растворялось. Солнце поднималось выше, заливая кухню золотым светом. Тесто росло под руками, дышало, жило.
Когда замес был закончен, Лина накрыла тесто чистым полотенцем и вынесла на крыльцо — на солнце, как рекомендовала Марта. Правда любит свет.
Тесто поднималось быстро, жадно впитывая тепло и свет. Лина сидела рядом, глядя на море, и думала о городе. О людях. О Саре с детьми, о рыбаке Питере, о миссис Коллинз. О том, как они голосовали вчера. О том, как боялись.
“Я не злюсь на них. Я понимаю. Покажи им, что есть другой путь. Не мой путь — их собственный”.
Когда тесто поднялось втрое, она внесла его обратно, разделила на буханки. Нужно было много хлеба — минимум сто буханок.
Девушка формировала буханки одну за другой, вкладывая в каждую любовь. Не только к друзьям — к каждому. К тем, кто голосовал против нее. К Роберту Чейзу, который манипулировал жителями города. Ко всем.
Прощаю. Понимаю. Люблю.
Печь была чистой, готовой. Лина ставила буханки партиями, пекла ровно час каждую. Аромат распространялся по дому — странный, необычный. Не просто запах хлеба. Что-то чистое, ясное, как утренний воздух после дождя.
К вечеру все было готово. Сто двадцать буханок хлеба, ровных, золотистых, светящихся изнутри особым светом.
Лина сидела на полу кухни, измученная, счастливая. Магия забрала много сил, но она чувствовала — хлеб получился. Получился правильным.
Эйдан спустился, посмотрел на ряды буханок:
— Готово?
— Готово.
— Ты выглядишь измученной.
— Я в порядке. — Лина встала, пошатнулась. Эйдан подхватил ее.
— Иди отдохни. Поспи хотя бы несколько часов. Завтра тяжелый день.
— А ты?
— Я почти закончил чертежи. Еще пара часов — и все будет готово.
Лина поднялась в спальню, легла, не раздеваясь. Последняя мысль перед сном: “ Пожалуйста, пусть сработает. Пусть они увидят”.
Лина проснулась от звонка телефона. Ева.
— Лина, ты видела?
— Что?
— Объявление. На площади. Кто-то повесил огромный плакат: "Завтра в 10 утра — бесплатная раздача хлеба от пекарни. Хлеб примирения для всех жителей Солти Коаста."
Лина села в кровати:
— Но я не...
— Я повесил, — раздался голос Эйдана из дверного проема. Он стоял с чашкой чая, улыбаясь виновато. — Пока ты спала. Решил, что нужно оповестить город. Также написал в местные группы в соцсетях. И позвонил нескольким людям.
— Эйдан...
— Если делать это, то делать как надо. Объявление есть. Хлеб есть. Осталось только раздать.
Ева в трубке:
— Лина, весь город уже говорит об этом. Люди спрашивают, что за хлеб, зачем бесплатно. Некоторые подозревают подвох.
— Никакого подвоха. Просто хлеб. Для всех, кто хочет.
— Я помогу раздавать. И Ивонна тоже. Мы придем пораньше, поможем организовать.
— Спасибо.
Лина повесила трубку, посмотрела на Эйдана:
— Значит, завтра.
— Завтра, — подтвердил он. — Все или ничего.
Завтра люди узнают правду. Свою собственную правду.
Лина глубоко вдохнула. Последний шанс. Последняя попытка спасти пекарню и город одновременно.
Магия и разум. Сердце и планы. Хлеб и чертежи.
Вместе они должны сработать.
Должны.
Глава 27. День ясности
Утро было безоблачным и прохладным. Лина проснулась в шесть, хотя могла поспать дольше — раздача начиналась только в десять. Но не спалось. Сердце билось слишком быстро, мысли не давали покоя.
Сегодня все решится.
Она спустилась на кухню, где на полках рядами лежали буханки хлеба. Сто двадцать. Золотистые, ровные, излучающие тепло. Не просто обычное тепло свежей выпечки, а магию, сплетенную с мукой и надеждой.
Эйдан уже был внизу, готовил кофе.
— Доброе утро. Как спала?
— Плохо. А ты?
— Тоже. — Он улыбнулся устало. — Но это нормально. Сегодня великий день.
Они позавтракали молча, каждый погруженный в свои мысли. Потом начали готовиться.
В половине девятого к пекарне подъехала машина Евы. Она вышла с Ивонной, обе удобной спортивной одежде, готовые помогать. За ними следом подъехал старый микроавтобус, из которого высыпала группа подростков — человек восемь.