— Почему?
Он пожал плечами:
— Устал от суеты. От бетона, стекла, от людей, которые всегда куда-то спешат. Здесь... здесь проще. Тише. Можешь работать в своем темпе, делать вещи так, как считаешь правильным.
Лина слушала, и что-то отзывалось внутри. Она ведь тоже бежала от той жизни — от суеты, от спешки, от бесконечной гонки.
— И жена согласилась вернуться сюда? — спросила она, а потом осеклась. Зачем она это спросила? Какое ей дело?
Эйдан усмехнулся — коротко, без радости:
— Жены нет. Была. Она осталась в городе. Сказала, что не собирается хоронить себя в захолустье. Развелись четыре года назад.
— Прошу прощения, я не должна была...
— Все нормально. — Он допил кофе, поставил чашку на стол. — Давно уже. Мы хотели разного. Она — карьеру, блеск, большой мир. Я — тишину и дерево. Несовместимо.
Лина кивнула. Она понимала. Слишком хорошо понимала.
— У меня похожая история, — призналась девушка. — Только с другой стороны. Мой... бывший сказал, что я слишком занята работой. Что он устал быть на втором месте.
Эйдан посмотрел на нее — внимательно, без осуждения:
— И что вы выбрали?
— Ничего не выбрала. Меня уволили через две недели после разрыва. Оптимизация штата. — Она усмехнулась. — Так что получается, я потеряла и работу, и отношения. Осталась ни с чем.
— Кое-что у вас все-такие есть, — тихо сказал Эйдан. — У вас есть пекарня. И магия, если верить слухам.
Лина вздрогнула:
— Вы знаете? Про магию?
— Весь город знает. Марта никогда не скрывала особо. Да и люди не слепые — видели, как ее выпечка помогает. — Он встал, взял ящик с инструментами. — Клара уже всем рассказала, как вы вернули ей воспоминание. Так что готовьтесь — скоро начнут приходить.
— Приходить? Что вы имеете в виду?
— За помощью. — Эйдан направился к двери, остановился на пороге. — В Солти Коасте много людей с душевными терзаниями, грузом прошлого и так далее. Марта помогала всем, кто просил. Теперь это ваша работа. Если останетесь, конечно.
Он вышел, оставив Лину в тишине пекарни.
Она стояла посреди кухни, обхватив себя руками. Люди начнут приходить. За помощью. А она даже не знает толком, как работает эта магия. Только один раз испекла волшебный хлеб, и то случайно.
Но Эйдан сказал: "Это ваша работа. Если останетесь".
Если останется.
Лина подошла к окну, посмотрела на море. Солнце пробивалось сквозь облака, рассыпая по волнам золотые блики. Рыбаки вытаскивали сети на берег. Чайки кричали, кружа над водой.
Может, она и правда должна остаться? Хотя бы ненадолго. Попробовать. Понять, может ли она быть тем, кем была Марта — хранительницей, помощницей, пекарем-магом.
За окном послышались шаги. Лина обернулась — Эйдан поднимался по приставной лестнице к крыше, неся связку черепицы на плече. Двигался уверенно, без спешки, каждое движение выверено.
Она смотрела, как он работает. Было что-то медитативное в этом зрелище. Что-то... правильное. Будто мир замедлялся до нужной скорости, и можно было наконец вздохнуть полной грудью.
Тесто в миске поднялось. Лина вернулась к столу, обмяла его, начала формировать буханки. Руки действовали сами — месить, складывать, придавать форму. И в какой-то момент она поймала себя на том, что думает не о прошлом, не о будущем, а просто о тесте. О его текстуре, о тепле под пальцами, о том, как оно дышит и живет.
Тесто чувствует спешку, — сказал Эйдан.
Она не торопилась. Впервые за долгое время — не торопилась.
К обеду крыша была залатана. Мастер спустился, убрал лестницу, вытер руки.
— Готово. Теперь не будет протекать. Печью займусь завтра, надо материалы привезти.
Лина кивнула. Хлеб как раз выпекался — аромат наполнял пекарню.
— Спасибо. Я... не знаю, как отблагодарить.
— Не надо. — Эйдан собирал инструменты в ящик. — Я же сказал, это долг Марте.
— Тогда хотя бы останьтесь пообедать? У меня как раз хлеб испекся, и есть сыр, и суп сварен.
Эйдан колебался. Лина видела, что он сейчас откажется — слишком привык быть один, слишком закрылся после развода. Но она не хотела его отпускать. Не хотела снова оставаться одна в пустой пекарне.
— Пожалуйста, — добавила она тихо. — Мне... было бы приятно есть не в одиночестве.
Что-то дрогнуло в его лице. Он медленно кивнул:
— Ладно. Спасибо.
Они ели за маленьким столом у окна. Свежий хлеб, еще теплый, с маслом. Сыр местный, чуть соленый. Суп овощной, простой. Ничего особенного, но после работы — идеально.
Ели молча, но это была комфортная тишина. Не та напряженная, когда не знаешь, о чем говорить, а спокойная, когда говорить и не нужно.