Я на мгновение замерла. Это был опасный вопрос.
— Я… много читала, — нашлась я. — Мой отец был… ученым, у него была большая библиотека. Там были и книги о еде из разных стран.
Это была ложь, но она была похожа на правду. Во всяком случае мне хотелось в это верить.
— Должно быть, это были очень хорошие книги, — с благоговением сказал он.
Под утро, когда небо на востоке только начало светлеть, все было готово.
На большом столе стоял результат нашей бессонной ночи.
Воздушный, пропитанный медовым сиропом, бисквит, который я нарезала на аккуратные ромбики.
Гора крошечных, полых внутри, профитролей, которые ждали своей начинки.
И стопка золотистых песочных тарталеток.
Мы были измотаны. Глаза слипались, все тело болело. Но мы смотрели на стол, и усталость отступала.
— Осталось самое приятное, — сказала я. — Сборка.
Мы наполнили профитроли нежным заварным кремом. Тарталетки — кисленьким лимонным курдом, а сверху из мешочка, который я сшила из плотной ткани, отсадили шапочки из сладкой меренги. Я чуть-чуть опалила их раскаленной на огне кочергой, и они покрылись красивыми карамельными подпалинами.
Мы работали быстро, слаженно, почти без слов. Когда солнце поднялось над крышами, все было готово. Мы разложили наши творения на больших деревянных блюдах, которые я накануне оттерла до блеска.
— Мы… мы сделали это, — прошептал Лукас, глядя на стол. Он был в таком же шоке, как и я.
— Мы сделали это, — подтвердила я. — А теперь иди, поспи хоть пару часов. Я разбужу тебя, когда приедет слуга.
Он ушел, пошатываясь от усталости, и почти сразу уснул на лавке.
Я осталась одна. Я обошла стол, еще раз осматривая каждое пирожное. Все было идеально. Даже лучше, чем я могла надеяться.
Я не знала, оценит ли это леди Илза. Может, для нее, избалованной столичными десертами, это покажется простой деревенской стряпней. Может, наш ждет провал и позор.
Но я знала одно. В эту ночь мы с Лукасом совершили невозможное. Мы прыгнули выше головы. И чем бы все это ни закончилось, я уже гордилась нами. Мы не просто испекли пирожные. Мы создали красоту. Здесь, в этой старой, полуразрушенной пекарне на окраине захолустного городка. И это уже была победа.
Глава 18
День тянулся мучительно долго. Я отправила Лукаса и Тобиаса к мэтр Иветт под предлогом помощи, чтобы они не путались под ногами и не сводили меня с ума своим напряженным ожиданием. Сама я не находила себе места. Я перемыла в пекарне все, что можно было вымыть, пересчитала запасы муки, перебрала дрова. Но мысли были далеко — там, в замке.
Что они скажут? Понравится ли им? Что, если фрейлина Элара была права, и для них это все — просто «крестьянская стряпня»?
Ровно в пятом часу пополудни, как и было обещано, у калитки появился слуга из замка. Молодой парень в ливрее, он с опаской вошел в наш двор. Я вынесла ему три больших блюда, тщательно укрытых чистой тканью. Он принял их с благоговением, словно это были коронационные регалии, и так же осторожно унес.
И все. Тишина.
Я осталась одна со своим страхом. Следующие несколько часов были худшими за все время моего пребывания в этом мире. Неопределенность убивала. Я сидела на пороге пекарни, обхватив колени руками, и смотрела на дорогу. Каждый скрип телеги, каждый далекий крик заставлял мое сердце подпрыгивать.
Вернулись мальчишки. Лукас пытался делать вид, что ему все равно, но я видела, как он то и дело бросает взгляды на дорогу. Тобиас просто сел рядом со мной и положил голову мне на колени.
— Мама, они приедут? — спросил он тихо.
— Не знаю, милый, — ответила я, гладя его по волосам. — Может, им не понравилось.
— Неправда! — тут же возразил Лукас. — Не могло не понравиться! Это была лучшая еда, какую я видел в жизни!
— Ты много видел еды в своей жизни? — горько усмехнулась я.
— Достаточно, чтобы понять, — упрямо сказал он. — Они просто… просто знатные господа. Они не торопятся.
Но он тоже сомневался. Я видела это в его глазах.
Солнце начало садиться. Длинные тени поползли по двору. Стало холодно. Надежда таяла с каждой минутой. Я уже была готова признать поражение. Мы старались, мы сделали все, что могли, но, видимо, этого было недостаточно. Нужно было смириться, забыть и завтра снова печь наши простые, понятные бриоши.
И тут я снова услышала его. Стук копыт по брусчатке. Но на этот раз он был быстрым, торопливым. Я вскочила на ноги.
Из-за поворота показался тот самый черный лакированный экипаж. Он несся по нашей улочке так быстро, словно за ним гнались все демоны преисподней. Он резко затормозил у нашей калитки, и лошади всхрапнули, вздымая облачка пара в холодном вечернем воздухе.