Но я ошиблась. Это были не просто сплетни. Это была подготовка к войне.
Первый удар был нанесен по самому больному — по нашим поставкам.
— Элис, беда! — однажды утром в пекарню влетел бледный, как полотно, Лукас. Он только что вернулся от мельника Ганса с тележкой муки.
— Что случилось?
— Мука! Посмотри на нее!
Он развязал один из мешков. Я зачерпнула горсть. Мука была серой, с какими-то темными вкраплениями и пахла… плесенью. Она была испорчена.
— Что это такое? — я не верила своим глазам. — Ганс не мог продать нам такое! Он всегда давал лучший товар.
— Он клянется, что мука была хорошая! — выпалил Лукас. — Говорит, что ночью кто-то пробрался к нему на склад и подменил наши мешки! Он говорит, что это, наверное, фрау Марта! Она вчера с ним ругалась, кричала, что он продался ведьме!
Я похолодела. Подменить мешки. Это была уже не просто болтовня. Это была диверсия. В тот день мы не смогли выполнить и половины заказов. Мне пришлось выходить к разочарованным людям и извиняться.
— Простите, у нас сегодня технические неполадки, — говорила я, сгорая от стыда. — Проблемы с мукой.
Некоторые понимающе кивали. Но другие, подстрекаемые слухами, смотрели на меня с подозрением.
— Ага, с мукой, — прошипела какая-то женщина в толпе. — Наверное, колдовское зелье закончилось!
Я сжала кулаки, но промолчала.
После этого случая я перестала закупать муку заранее. Лукас или Тим ездили за ней каждое утро и привозили прямо к выпечке, не оставляя на складе у мельника. Это было неудобно, но безопасно.
Но враги не унимались. Следующий удар был еще более подлым.
Однажды к нам в пекарню в разгар торговли ворвался городской глашатай в сопровождении двух стражников.
— Именем бургомистра! — зычно прокричал он. — Поступила жалоба! Говорят, вдова Элис травит людей своей стряпней!
В пекарне воцарилась мертвая тишина. Все покупатели уставились на меня.
— Что за чушь? — вышла я вперед. — Какая жалоба? От кого?
— От почтенной фрау Марты, — объявил глашатай. — Она утверждает, что ее племянник съел вчера вашу булочку и слег с животом! Требуем провести проверку!
Это был театр. Я знала, что у фрау Марты нет никакого племянника. Это была чистая ложь, инсценировка.
— Проверяйте, — я развела руками. — У меня нет секретов. Можете попробовать все, что стоит на прилавке. Можете осмотреть мою кухню.
Один из стражников, молодой парень с веснушчатым лицом, с сомнением посмотрел на глашатая. Он был нашим постоянным покупателем.
— Да ладно, Герберт, — сказал он. — Я у хозяйки Элис каждый день бриоши ем, и что-то до сих пор жив и здоров.
— Порядок есть порядок! — напыщенно заявил глашатай. — Мы должны изъять образцы для проверки!
Они с важным видом отобрали по одной булочке каждого вида, сложили в мешок и удалились.
Но урон уже был нанесен. Некоторые покупатели, напуганные сценой, поспешили уйти. В воздухе повисло сомнение.
— Мама, они нам верят? — спросил вечером Тобиас. Он видел все и был очень напуган.
— Те, кто нас знает, — верят, — ответила я, обнимая его. — А остальным мы докажем свою правоту.
Но как? Как бороться с ложью и клеветой?
Я не стала устраивать скандалы. Не пошла жаловаться. Я выбрала другую тактику.
На следующий день я повесила на двери пекарни новую табличку:
«День открытых дверей! Сегодня, после обеда, каждый желающий может посетить нашу кухню и своими глазами увидеть, как и из чего мы печем ваш любимый хлеб!»
Это был рискованный шаг. Моя кухня, мои технологии — это была моя коммерческая тайна. Но я поняла, что лучшая защита — это прозрачность.
— Элис, ты уверена? — с тревогой спросил Лукас. — Они же увидят наш тестомес! Они все высмотрят!
— Пусть смотрят, — ответила я. — Пусть видят, что наш единственный «колдовской» ингредиент — это чистота и тяжелый труд. Увидеть, как работает тестомес, — это одно. А вот построить такой же — совсем другое.
После обеда к нам действительно пришли люди. Не так много, как я боялась. В основном, наши постоянные клиенты, которым было просто любопытно. Было и несколько «шпионов» от конкурентов, я их сразу узнала по бегающим глазкам.
Я провела для них настоящую экскурсию.
— Вот здесь мы храним муку, — я показала на наш чистый, сухой подвал. — Мы закупаем ее у мэтра Ганса, лучшую, какую только можно найти. Вот наши яйца, молоко, масло — все самое свежее, с фермы Маргрет.
Я провела их в производственный цех.
— Это наше сердце, — я похлопала по боку тестомеса. — Машина, которую для нас построил кузнец Хаггар. Она помогает нам делать тесто воздушным. Никакой магии, чистая механика.