Он долго молчал, обдумывая мои слова.
— Вы были бы хорошим капитаном, Элис.
Он видел во мне не только хозяйку пекарни. Он видел личность. Партнера. Равного собеседника. И это было самым опасным. Я чувствовала, как ледяная стена, которую я старательно возводила между нами, начинает таять под теплом его внимания.
И я испугалась…
Я вспомнила те первые недели. Как он приходил каждый день, молчаливый и загадочный. А потом, после того как раскрыл себя, его визиты стали реже. Дела, управление землями… Он пропадал на неделю, на две. А я… я ждала. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому стуку копыт на улице, и злилась на себя за эту глупость.
Я не могла себе этого позволить. Я не могла позволить себе стать игрушкой для скучающего лорда. Сегодня ему интересно со мной разговаривать, а завтра он найдет себе новое развлечение, новую «диковинку». А я останусь с разбитым сердцем посреди своей идеальной пекарни!
Я решила, что пора это прекратить, как бы не было больно.
В один из вечеров он пришел, как обычно, с книгой отчетов под мышкой.
— Элис, я…
— Ваша милость, — перебила я его, нарочито холодно и официально, — я подготовила все отчеты. Вот они. Все сходится. Ваша доля за этот месяц составила двадцать золотых и триста серебряных.
Я положила перед ним на стол мешочек с деньгами и учетную книгу. Я не предложила ему сесть. Не предложила чаю.
Он замер, удивленный резкой переменой в моем тоне.
— Элис, что-то не так? У вас вид такой, будто вы лимона объелись.
— Все так, ваша милость. Дела идут отлично, как вы можете видеть. Я выполнила свою часть нашего делового соглашения.
Я подчеркивала слово «делового».
Он не прикоснулся ни к деньгам, ни к книге. Он смотрел на меня своим пронзительным взглядом.
— Что случилось? Я вас чем-то обидел?
— Нет, что вы, — я заставила себя усмехнуться. — Как вы могли меня обидеть? Вы лорд, я ваш пекарь. Между нами деловые отношения. И я бы хотела, чтобы они такими и оставались.
Его лицо стало жестким. Он понял.
— Понятно, — сказал он тихо.
— Я просто… я не хочу давать поводов для слухов, — я попыталась смягчить удар, хотя знала, что делаю только хуже. — Люди в городе говорят всякое. Ваши частые визиты… они могут быть истолкованы неверно. Это может повредить моей репутации. И вашей.
— Вам важна ваша репутация? — в его голосе прорезался лед. — Или вы так сильно печетесь о моей?
— Мне важен мой бизнес, милорд. И мой сын. Я слишком много работала, чтобы все это построить. И я не хочу рисковать этим ради… — я запнулась, не зная, как закончить.
— Ради чего, Элис? — он сделал шаг ко мне. — Ради пустых разговоров?
— Я не хочу быть для вас развлечением, милорд! — выпалила я, и слова, которые я так долго держала в себе, вырвались наружу. — Я не игрушка, которой можно поиграть и выбросить, когда она надоест! Сначала вы приходили каждый день, потом пропали на две недели. Теперь снова приходите. Я не понимаю ваших правил, и я не хочу в это играть! Я понимаю, что у людей с вашим положением много женщин. Смею предположить, скорее они добиваются вашего внимания, нежели вы. Провести приятную ночь у одной, следующую у другой… для вас легко.
— Значит вот как ты обо мне думаешь?
Я поджала губы, понимая, что перешла черту…
В его глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на боль. Но оно тут же погасло, сменившись привычной непроницаемой маской.
— Я никогда не считал тебя игрушкой, — сказал он глухо. — И я не играю. Ты права, чтобы уложить женщину в постель, мне не нужно долго обивать порог её дома. Спроси себя, зачем я сейчас стою здесь следуя твоей логике?
Он помолчал.
— Ты права. Возможно, я был… неосторожен. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение.
Он взял со стола книгу и мешочек с деньгами.
— Прошу прощения, мэтр Элис. Я больше не буду вас беспокоить своими визитами. Отныне все деловые вопросы мы будем решать через моего управляющего.
Он повернулся, чтобы уйти.
— Элдрид, — прошептала я ему в спину.
Он замер у двери, но не обернулся.
— Я… простите.
— Вам не за что извиняться, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы все сказали правильно. Вы защищаете свое. Я это уважаю. У меня много дел…
И он ушел. Дверь тихо закрылась.
Я осталась одна в пустой, гулкой пекарне. Я сделала то, что должна была. Я защитила себя. Поставила его на место. Пресекла все в самом зародыше…
Тогда почему же мне сейчас так больно? Почему кажется, что я только что совершила самую большую ошибку в своей жизни? Я села за стол, уронила голову на руки и зарыдала, впервые за долгое время почувствовала себя невероятно, отчаянно одинокой…