Смогу ли я оставить эту жизнь? Жизнь, где я была нужна. Где я создавала что-то настоящее своими руками. Где я была счастлива, несмотря на все трудности.
Я не знала ответов. И это незнание пугало больше всего.
***
Элдрид, как и обещал, дал мне время. Он не исчез. Он снова начал приходить. Не каждый день, но часто. Он не говорил больше о своих чувствах. Он вел себя так, словно того ночного разговора и не было.
Он приходил под предлогом дел.
— Элис, нужно утвердить закупку зерна на зиму. Я хотел бы услышать твое мнение.
Или просто так…
— Я шел мимо. Решил заглянуть.
Но я видела, что это предлог. Он приходил, чтобы увидеть меня. Он садился за столик, брал чашку цикория, и мы разговаривали. Обо всем на свете, кроме главного. И это молчаливое напряжение между нами никуда не исчезало.
Я старалась держать его на расстоянии. Я была вежлива, но холодна. Я звала к разговору Лукаса, чтобы не оставаться с Элдридом наедине. Я погружалась в работу с головой, едва он переступал порог…
— Лукас, нужно срочно проверить тесто!
— Лина, ты уверена, что правильно посчитала заказы?
— Тим, неси еще дров!
Я создавала вокруг себя стену из суеты. И он это видел. Видел и молчал. Но в его глазах я читала немой вопрос.
А еще был Тобиас. Дети чувствуют все острее. Он видел напряжение между мной и Элдридом. И он боялся.
— Мама, — спросил он однажды вечером, когда я укладывала его спать. — Лорд Элдрид… он злой?
— Что? Почему ты так решил, милый?
— Он когда приходит, ты становишься… другая. Не улыбаешься. Ты его боишься?
— Нет, я его не боюсь, — вздохнула я.
— А я боюсь, — признался он шепотом. — Он такой большой. И он всегда на тебя смотрит.
Он помолчал.
— Если… если он станет твоим мужем… ты меня больше не будешь любить? У тебя будут другие дети, знатные. А я… я же не знатный. Ты меня забудешь?
Его слова ударили меня под дых. Я прижала его к себе так крепко, как только могла.
— Глупенький ты мой, — прошептала я, целуя его в макушку. — Как я могу тебя забыть? Ты мой сын. Мой самый главный, самый любимый мальчик на свете! И никто, слышишь, никто и никогда этого не изменит.
Но я понимала, откуда его страхи. Он уже потерял одного отца. Он боялся потерять и мать. Боялся, что этот большой, сильный лорд отнимет меня у него.
***
На следующий день Элдрид пришел снова. Он принес мне книгу — сборник стихов.
— Я подумал, тебе может быть интересно.
Я стояла за прилавком, перебирая монеты. Лукас и остальные уже ушли. Мы были одни.
— Спасибо, — я взяла книгу, не глядя на него. — У вас много свободного времени, милорд. Чтобы носить книги пекарю.
Это прозвучало грубо. Я сама не хотела этого говорить, но слова вырвались.
Он проигнорировал мою колкость.
— Элис, не начинай.
Он подошел к прилавку.
— Я вижу, как ты мучаешься, — сказал он тихо. — И я понимаю. У тебя тысяча причин, чтобы сказать «нет».
— У меня нет ни одной причины, чтобы сказать «да», — возразила я, все еще не поднимая на него глаз.
— Есть одна, — он накрыл мою руку, лежавшую на прилавке, своей. — Но ты ее боишься. Не лги мне.
Его прикосновение было как удар тока. Я отдернула руку, словно обжегшись.
— Не трогайте меня! — я отступила на шаг. — Я же просила… Не нужно играть на моих чувствах. Я вам не пара. И я не хочу быть одной из ваших… побед!
— А на моих чувствах тебе играть можно?! Сколько еще ты меня мучить своим молчанием будешь? Неужели ты и правда так думаешь? — спросил он глухо. — Что после всего, что было, ты для меня — просто «победа»?
— А что я должна думать? — я посмотрела ему в глаза, и в моем голосе звенели слезы. — Чего ты ждешь? Что я упаду в твои объятия, забыв обо всем? О сыне? О своем деле? О том, кто ты, и кто я?
— Я жду, когда ты перестанешь сражаться сама с собой, — сказал он. — Я жду, когда ты позволишь себе быть счастливой. Боже, ты понимаешь что сама себе вставляешь палки в колёса?
— Счастье — это не для меня, — я покачала головой. — Для меня главное — это работа. И сын. Все остальное — это… это слишком опасно.
— Любовь — это всегда опасно, Элис, — он сделал шаг ко мне, но не стал меня трогать. — Это самый большой риск в жизни. Но это и самая большая награда.
Он смотрел на меня, и в его глазах была такая тоска и такая надежда, что я почувствовала себя последней трусихой.
— Я не могу, — прошептала я. — Прости. Я просто не могу.
Я отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Я слышала, как он тяжело вздохнул. Слышала его шаги. Слышала, как тихо закрылась за ним дверь…
И только когда я осталась одна, я позволила себе заплакать. Я отталкивала его. Снова и снова. Но с каждым разом это становилось все труднее. И я боялась, что однажды у меня просто не хватит на это сил…