Я подошла к нему и поцеловала в щеку.
— Я заключила с тобой союз, мой лорд. А не продала себя в рабство. Условия нашего партнерства остаются в силе. Тридцать процентов прибыли — твои.
Он поймал мою руку.
— Я самый богатый человек в этих землях, Элис. Мне не нужны твои деньги.
— А мне нужна моя работа, — я посмотрела ему в глаза. — Она — часть меня. Та самая часть, в которую ты влюбился. Ты же не хочешь, чтобы я ее потеряла?
Он вздохнул, но в его глазах не было упрека. Только понимание.
— Нет, не хочу.
— Вот и отлично. Значит, я пошла работать.
И я пошла. Каждый день, как и раньше, я спускалась из замка в город, в свой «Сладкий уголок». Сначала это вызывало шок. Леди Остервика в простом фартуке, по локоть в муке? Немыслимо! Но люди привыкли. Они видели, что я не изменилась. Я по-прежнему улыбалась им, спрашивала, как дела у их детей, и следила, чтобы каждая булочка была идеальной.
Моя жизнь разделилась на две части, которые, как ни странно, прекрасно дополняли друг друга.
Утром и днем я была мэтр Элис. Я руководила своей разросшейся пекарней. Лукас стал настоящим мастером, и я доверила ему управление производством. Он был строгим, но справедливым начальником. Лина превратилась в обаятельную и расторопную хозяйку торгового зала, которая знала по имени каждого постоянного клиента. А Тим, мой сильный, но добрый Тим, стал заведовать всеми поставками и закупками. Я наняла еще нескольких ребят, и наша команда работала, как единый организм.
Мы не просто пекли. Мы создавали шедевры. Наша слава гремела далеко за пределами Остервика. Купцы, едущие по торговому тракту, специально делали крюк, чтобы заехать в наш город и купить «те самые булочки от леди Элис». Остервик, который раньше был просто серой точкой на карте, стал «сладкой столицей» всего региона.
— Ты сделала для экономики города больше, чем вся моя казна за десять лет, — сказал мне как-то Элдрид, изучая городские отчеты.
Именно это и стало моей второй ролью.
Вечером я становилась леди Элис. Я снимала фартук, надевала простое, но элегантное платье и поднималась в замок. Но я не сидела без дела. Кабинет Элдрида стал нашим общим рабочим пространством.
— Опять дороги, — ворчал он, склонившись над картой. — Мост через реку совсем прогнил. Ремонт будет стоить целое состояние.
— А зачем его ремонтировать? — спрашивала я, заглядывая ему через плечо. — Он же неудобный. К нему ведет узкая, кривая улица.
— Другого места нет.
— Есть, — я брала уголек и проводила новую линию на карте. — Вот. Если построить новый мост здесь, он выйдет прямо на торговую площадь. И купцам не придется тащиться через весь город. Путь станет короче и удобнее.
Он поднимал на меня удивленные глаза.
— Но… это же земли старого барона Фридриха. Он за них сдерет втридорога.
— А ты не покупай, — я улыбалась. — Ты предложи ему партнерство. Город строит мост, а он на своей земле открывает постоялый двор и склады. И платит в казну десять процентов от прибыли. Ему выгодно, и нам выгодно.
Он смотрел на меня, потом на карту.
— Ты ведьма, Элис, — говорил он с восхищением, целуя меня в губы. — Точно ведьма!
Я не была ведьмой. Я просто принесла в этот феодальный мир немного здравого смысла и основ экономики из двадцать первого века. Я стала его неофициальным советником. Мы вместе разрабатывали новые торговые законы, придумывали, как привлечь в город ремесленников, планировали строительство новых дорог. Я не лезла в военные дела или большую политику. Но во всем, что касалось жизни города, мой голос стал решающим.
И, конечно, была семья. Наша растущая, крепкая, такая любимая семья.
Тобиас расцвел. Он жил в замке, но каждый день после уроков прибегал в пекарню.
— Мама, смотри! — кричал он, показывая мне свежую ссадину. — Элдрид сегодня учил меня фехтовать! Я почти его победил!
— Почти? — усмехался Элдрид, входя следом. — Этот разбойник едва не отрубил мне ногу своим деревянным мечом.
Он обожал Тобиаса. И Тобиас, хоть и не называл его отцом, тянулся к нему со всей силой детской души. Они вместе ездили на охоту, читали книги, спорили о том, какой дракон был самым сильным в древних легендах. Тобиас обрел то, чего у него не было — сильное, надежное мужское плечо рядом.
Я же, в свою очередь, старалась, чтобы он не забывал о своих корнях.
— Прежде чем идти махать мечом, — говорила я, вручая ему фартук, — будь добр, помоги Лукасу просеять муку. Настоящий лорд должен уметь не только разрушать, но и созидать.
Он ворчал, но слушался. И я знала, что из него вырастет не просто воин, а мудрый и справедливый человек, который знает цену куску хлеба.