Я вышла в кухню.
И сразу почувствовала:
камень Илара — светится.
Не светом — теплом. Мягким, устойчивым. Он гудел еле-еле, будто мурлыкал заклинание без слов.
Я дотронулась до него — и мне показалось, что весь дом повернулся. Не физически — а… внутренне. Как будто печь сказала: "Теперь нас стало больше".
Я сделала чай.
И пошла в кладовку — просто потому, что ощущение вело туда.
Именно на верхней полке, среди закатанных банок с вареньем и тремя сломанными крючками, я её и увидела.
Книга.
Толстая. Без названия. В кожаном переплёте, тёплая на ощупь.
— Ты что, просто тут лежала всё это время? — спросила я.
Книга промолчала. Но, кажется, обиделась.
Я взяла её в руки, вернулась на кухню.
Поставила на стол.
И она — открылась сама.
Где-то посередине.
На странице был рисунок: дом, печь, спираль, и под ними — надпись:
"Пекарня. Пятая. Имя: не присвоено. Защита: пробуждена. Связь: нестабильна. Хранитель: временный. Потери: одна. Призыв: активен."
Я перечитала трижды.
— Простите, — сказала я в сторону книжки. — Какая ещё пятая? Какая потеря? Кто временный?
Ответа не было.
Но на следующей странице — появилось ещё.
Словно чернила проступали изнутри.
"Если ты это читаешь, ты уже чувствуешь.
В мире больше таких, как ты.
Печь — это не просто тепло.
Это — граница между искажённым и настоящим.
Следующий гость придёт с вестью.
Береги мальчика.
Он — не якорь. Он — зеркало.
Смотри в него осторожно."
Я не знала, кого спрашивать.
Но в шкафу заскрипели полки, словно кто-то пожал плечами.
А камень у стены стал тише. Почти заснул.
Я закрыла книгу.
Имя: не присвоено.
Надо это исправить.
Я подумала. Взяла уголь.
И на форзаце вывела: "Пекарня Альмы".
Печь вздохнула.
Лиса заворочалась.
А из комнаты донёсся голос О — глухой, но внятный:
— Хлеб скоро поднимется.
***
— Саэль, — сказала я, аккуратно кладя перед ней чашку чая. — Мне нужно с кем-то поговорить. С кем-то, кто предпочитает, чтобы магия не вылезала из кладовки по ночам.
— Альма, ты разве не помнишь? Я за магию, если она не требует жертвоприношений и не мешает спать.
— Вот и прекрасно, — я села напротив. — Тогда знай: у нас в кладовке завелась говорящая книга.
Саэль приподняла бровь.
— Кладовка. Говорящая. Книга. Ты точно не пробовала новый чай с шишками?
— Не пробовала, — я отпила обычный, проверенный. — Хотя если ты скажешь, что шишки могут объяснить, почему книга сама открывается и пишет мне угрозы из другой реальности, я охотно заварю целый чайник.
Саэль потянулась к булочке.
— Ну, что она сказала?
— Что я временная, мальчик — зеркало, и следующая весть уже идёт ко мне по расписанию.
— И ничего про погоду?
— К сожалению.
— Разочаровывающая книга. Я бы ожидала хотя бы рецепта с корицей и антиапокалиптической глазурью.
Я хмыкнула.
— Если серьёзно… книга знала, что печей — пять. Что у нас пока нет имени. И что мы уже потеряли кого-то.
— Потеряли? — Саэль замерла.
— Я думаю, она о прошлом. Или будущем. Или о себе. Кто вообще знает, как разговаривают книги?
— Со знанием грамматики, надеюсь, — сказала Саэль. — А если серьёзно — ты собираешься ей верить?
Я пожала плечами.
— Я собираюсь испечь ещё хлеба. А потом — возможно — испечь ещё одного.
— Ещё одного хлеба?
— Или ещё одного себя. Не уверена. Пока что границы размыты.
Саэль отпила чай.
— Значит, мы теперь в штабе волшебной пекарной сети, и у нас говорящие книги, спящие зеркала, гудящие камни и хлеб, который пахнет судьбой.
— И маком, не забывай.
— Ну что ж. Я убираю меч в шкаф и беру венчик. Вдруг наш следующий гость — пророк в крошках.
Мы рассмеялись.
Печь тихо хрюкнула.
А книга в кладовке — приоткрылась снова. Совсем чуть-чуть.
Как будто ей было… интересно, что мы скажем в следующий раз.
***
— Я тут подумала, — сказала Саэль, вытягивая что-то из своей сумки.
Она появилась на кухне чуть позже обычного, с видом человека, который не спал, но готов это отрицать до последней булочки.
— У нас есть печь. Есть хлеб. Есть даже загадочная книга, которая, вероятно, шепчет в кладовке комплименты себе самой.
— Она знатно это делает, — кивнула я.
Саэль хлопнула тканью по столу.
— У нас нет знака.
— В смысле — вывески?
— В смысле — узнаваемости. Мы — пекарня, да. Но для других… таких же, как мы, мы пока просто тёплое пятно на карте.
— И ты предлагаешь... брендирование?