— Почти. — Саэль достала иголку. — Я вышью знак. На занавеске. Или на скатерти. Или, если у меня испортится настроение, на твоём фартуке.
— А что за знак?
Она задумалась.
— Я думала — спираль, как на камне Илара. Но мягче. Чтобы не пугала.
— Как улитка, но с достоинством?
— Именно.
Она разложила ткань. Белая, плотная, почти не мнущаяся.
И начала вышивать.
Я молчала. Просто смотрела.
Игла входила в ткань, как в масло. Узоры рождались будто сами: спираль, переходящая в пшеничный колос. Маленький круг внутри — как глаз печки. И тонкая линия, уходящая вверх — как нить, зовущая домой.
— Знаешь, — сказала Саэль, не глядя, — мне казалось, я никогда не захочу снова делать знак.
— Ты уже делала?
Она кивнула.
— В прошлой пекарне. Только тогда он был защитой. А этот — приглашение.
Я кивнула.
И, почему-то, почувствовала, как внутри что-то сместилось. Тихо. Укоренилось.
— Хочешь, я испеку булочки с мёдом к его окончанию?
— Это как шампанское на спуск корабля?
— Это как "добро пожаловать, мы тёплые и слегка липкие".
— Прекрасно.
***
К вечеру занавеска уже висела.
Вышивка была неровной, с одним завитком, слишком похожим на вопросительный знак.
— Оставь, — сказала я, когда Саэль потянулась к нитке. — Так честнее.
Снаружи туман чуть рассеялся.
А в небе над домом на миг сверкнул светляк.
Как будто кто-то, очень далеко, посмотрел в нашу сторону —
и понял:
здесь — можно постучать.