Я отложила конверт. Посмотрела на тесто.
Оно само закрутилось в форме сердца. Немного кривого. Как жизнь.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда я испеку пирог с уклонением от ответственности. И подам его с чаем из недоверия.
Лиса кивнула.
— И будет вкусно.
***
Пахло мёдом.
Не просто слегка — а как будто кто-то разлил литр по полу, стенам и, возможно, залез в духовку с ковшиком и очень дурным умыслом.
И это было странно.
Потому что мёд у меня закончился ещё вчера.
А кладовка выдавала только "гранулированную тоску" и "укроп под сомнение".
Запах тянулся снаружи.
Сквозь дверь.
Я застыла на полпути к печи, с противнем в руках и крошками на щеках.
Лиса приподнялась у окна.
— Не открывай.
— Даже если там, скажем, доставка настоящего кофе?
— Особенно если.
— А если пирожки из детства?
— Тогда тем более беги.
Я подошла к двери.
Осторожно.
Без фанатизма.
За ней — туман. Как всегда.
Но... с золотым отблеском. Как будто в нём плывут вкрапления солнечного сиропа. Он струился медленно, сладко, липко.
Дверная ручка была тёплой.
Печка загудела. Ясно, громко.
Не надо.
— Но может, это просто кто-то с булочкой и плохим парфюмом? — прошептала я. — Или, допустим, у меня глюки. Или сезонный мёд.
Ответа не было.
Но лампа на стене мигнула. Раз, два.
Потом треснула. Не разбилась — просто… лопнула, как мыльный пузырь, не выдержав напряжения.
Лиса подошла ближе. Встала рядом.
Не рычала. Не шипела. Просто смотрела.
— Он проверяет, — сказала она. — Не войдёт, пока ты сама не пустишь.
— Кто "он"?
— Кто-то, кто знает, как пахнет твоя тоска.
— Чудесно. У меня тут уже целый фан-клуб из космических метафор.
Я отступила от двери.
Поставила противень на стол.
Заварила чай.
Тот, который “успокаивает тревогу, но не убирает её причину”. Пахло лимоном и мудростью, к которой я пока не доросла.
Села.
Запах за дверью стал слабее.
Потом исчез.
Как будто обиделся.
Я сделала глоток.
— А что было бы, если бы я открыла?
— Узнала бы. И не смогла бы забыть.
— А теперь?
— Узнаешь позже. Когда будешь готова. Или когда он придёт не через дверь.
— Уж не внезапно ли в блин?
Лиса хмыкнула.
Печь запылала чуть ярче.
А в кладовке послышался лёгкий звук…
словно открылась ещё одна полка.
Глава 4. Он вышел из кладовки
Запах мёда ушёл, как будто обиделся.
А я осталась — с чаем, пирогом и лёгким послевкусием тревоги.
Печь пыхтела. Лиса у окна перебирала хвост и повторяла себе под нос:
— Мёд — это не еда, мёд — это вызов, мёд — это метафора…
Я старалась не думать о надписи "Скоро". Не думать о письмах. Не думать о том, что из кладовки иногда доносится вздох.
Нет, серьёзно. Вздох. Как будто там кто-то живёт. Или очень переживает за просроченный укроп.
— Может, сходим туда? — предложила я.
Лиса сразу перестала чесаться.
— Может, нет.
— Там же просто кладовка.
— Ага. Как булка — просто мука и дрожжи. Пока не куснешь, не поймёшь, откуда внутри изюм.
Тем не менее я встала.
Взяла фонарь. И пирог — на всякий случай. Это была моя новая философия: в любой непонятной ситуации бери выпечку.
Кладовка встретила меня молчанием и легким щелчком, как будто что-то внутри только что успело спрятаться.
Я заглянула внутрь.
Всё было как обычно… почти.
На задней стенке появилась полка, которой точно не было вчера. Или была, но стеснялась.
На ней — металлическая коробочка, потёртая, круглая, с гравировкой в виде пшеничного колоса. Я протянула руку — и в этот момент что-то вышло из тени в углу.
Я замерла.
Это был человек.
Наверное.
Фигура — в длинном сером плаще, без капюшона. Лицо скрыто тенью, даже при свете фонаря.
Он не издавал ни звука. Просто стоял.
Я автоматически сделала шаг назад. Он — нет.
— Простите… вы, это, по записи? Или просто к муке? — попыталась пошутить я.
Он медленно достал из кармана свёрнутый лист бумаги. Протянул.
Я взяла. Бумага была плотной, шероховатой, пахла пылью и сухим ветром. На ней — всего три слова, написанные простым карандашом:
"Я не он."
— Эээ… Хорошо. Спасибо, что прояснили. А кто вы?
Он не ответил. Но в ответ снова потянулся в карман и достал нечто странное:
маленькое зеркало, обрамлённое металлом, на котором были выбиты те же символы, что и на коробке с полки.
Он поставил его на пол и отступил.
В зеркале не было отражения.
Ни моего, ни его.
Вместо этого я увидела... огонь. Не пламя — а именно огонь внутри себя. Как будто кто-то нарисовал мои мысли в красно-оранжевых мазках.
— Это какая-то диагностика? — прошептала я. — Или вы из службы внутренней пироговой безопасности?