Сегодня слишком много новостей и неожиданных открытий, чтобы решать еще и проблемы – решила я. Смерть от голода, спасибо гостеприимной хозяйке бакалейной лавки, мне не грозит; разложу продукты по полкам и холодильным шкафам – да, такие в пекарне тоже есть, подпитываются от артефактов-накопителей, а потом займусь списком рецептов.
Периодически подогревая травяной целебный чай на огне и подкармливая Уголька каплями крови, я до позднего вечера воспроизводила по памяти рецепты выпечки, сладостей, сдобы и всего того, чем можно заполнить витрины и полки. Спустя время устало отклонилась на спинку стула, изучая сотни листков, рассыпанных по белой скатерти. Экзотические яства с добавлением пряных специй, шафрана, цитрусовых, шоколада, ванили и засахаренных фруктов соседствовали с традиционной старинной выпечкой наших прабабушек.
Поразмыслив, я решила добавить в продажу багеты, круассаны, пончики, а также сладкие напитки и обычную воду.
Ну, начинаем.
Следующие несколько недель затянули меня в водоворот знакомств, встреч и проведения переговоров с поставщиками продуктов. То ли во Вдовьих Землях не интересовались политикой, то ли внешность герцогини Айлин благодаря переселению моей души слегка изменилась – никто из новых знакомых не упрекнул меня в недавно содеянном преступлении.
Горожане, кажется, вообще не имели понятия, что перед ними изгнанная и лишенная всех привилегий дочь легендарного генерала Империи. Единственное, что Корона оставила мне в наличие – отцовский титул. Земли, родовое поместье, банковские счета, драгоценности были отобраны в счет компенсации морального вреда Его Высочеству и отошли во владения Императора.
Только однажды, на третью неделю, сестра викария, столкнувшись со мной в аптечной лавке, неожиданно поджала губы и зло прошипела: «Проклятая душегубка. Гори в Преисподней».
Я оглянулась.
Женщина в черном деревенском платье косилась через плечо, глядя вроде бы на меня и одновременно куда-то в сторону. Могла ли она узнать в приветливой норе Айлин Иствуд обвиненную и приговоренную к изгнанию жестокую герцогиню Бертран? Вполне возможно. Правда, меня это почти не тронуло.
Холодные осенние дни летели один за другим; пекарня недавно открылась, привлекая к себе восхитительными ароматами свежего хлеба с пряными специями. Ко мне заглядывали всё смелей и активней, сначала дети, потом родители. Дальше осмелели соседи, владельцы богатых домов и даже ночные стражи-патрульные.
Казалось бы, жизнь налаживается? Ни черта.
Мир без дара выглядел незнакомым, непонятным и смертельно опасным. Я постоянно беспокоилась за ребенка, думала о его отце и лихорадочно искала способы вернуть себе магию рода Бертран.
* * *
Дурное самочувствие преследовало меня вплоть до открытия торгового зала, где последние две недели стеллажи и витрины ломились от изобилия булочек, пышек, пончиков, сдобы с хрустящей корочкой, воздушных вафлей, кексов, печатных пряников и множества другой сладкой выпечки.
Промокнув рот бумажной салфеткой, разогнулась и снова склонилась над клозетом, скрученная рвотным позывом. С началом новой недели тошнота тревожит меня не только по утрам, но даже днем и поздней ночью. Мощная магическая печать, блокирующая дар, жжёт запястье калёным железом.
В круговерти заключения контрактов с поставщиками мучных изделий, масла, яиц, молока, а так же угля, дров и всего того, без чего невозможна работа пекарни, я ни на минуту не забываю об опасности для малыша.
Печать необходимо сорвать. Как можно быстрей.
Ребенок нуждается в магической подпитке от матери. От отца – в идеале тоже, но без него вполне можно обойтись, а вот без энергетического обмена с магией мамы ребенок сначала потеряет резерв, потом перестанет развиваться и вскоре погибнет. Именно так описала нелестное будущее целительница Флавия.
Вздрогнув от одной только мысли, что могу потерять своё сокровище, открыла воду, ополоснула лицо и распрямилась. Взгляд поймал отражение в зеркале над белоснежной раковиной. Я глухо выругалась. Бессонные ночи, постоянное недомогание и отсутствие магии не добавили норе Айлин свежих красок. Бледная кожа истончилась. Темные круги под глазами приобрели стойкий фиолетовый цвет, бескровные губы напоминали сухую бумагу. Волосы потускнели.
От тяжких мыслей отвлек тусклый огонек свечи, преобразившийся в пылающего кота.
– Булочки с изюмом и сухофруктами испеклись, хозяйка. Коржи для тортов дожидаются в противне. Опара поспела, надо бы убрать подальше от источника тепла.