– Оставьте нас.
Законники в недоумении переглянулись.
– Ваше… - начал было самый старший, но властный взмах крепкой кисти, унизанной кольцами-накопителями, оборвал любые попытки.
Я с вялым интересом рассмотрела мерцающие в золоте синие и белые камни. Слухи, гуляющие по Империи, будто Император обладает сразу несколькими подвидами магии, оказались правдивы. Но поразило даже не это, а то, что потомок темных магов из древней правящей династии обладал даром целительства – самым редким, могущественным и оберегаемым в Империи Наирвены.
Законники неохотно отвесили спине главы государства уважительные поклоны и вышли, массивная железная дверь с глухих скрипом затворилась.
Я с ядовитой усмешкой сплюнула кровь.
– Надо же, гляньте, Его императорское Величество собственной персоной. – Пальцы сами сплелись в замок, - какая честь.
В холодных сиренево-карих как штормовое небо глазах правителя билось пламя. От его ног потянулись темные вихри. Дымными лентами они скользнули навстречу, оплели мое тело и обвились вокруг шеи смертельной удавкой. Его ненависть, злость, ярость пылала в крови вместе с магией.
– Пришли покончить со мной? – Я услышала хриплый смех Айлин.
Девушка до ужаса боялась этого властного надменного человека – любой в Империи опасался и преклонялся перед силой и могуществом владыки, и в то же время она не чем не выдала внутренний страх. Высокомерная поза, вздернутый подбородок. На губах кривая улыбка.
– Ну, - прошептала, когда удавка из чистой магии затянулась на нашем с ней горле, - чего вы ждете?
Император – каменный, невозмутимый, едва уловимо качнул головой. В его белоснежных волосах запутались лунные блики.
– Зачем? – Прохрипел он на пределе сил. – Зачем вы пытались убить моего сына? Он ребёнок. Просто ребёнок. Почему не меня, а его?
Я ощутила в Айлин смятение. Девушка до боли вогнала ногти в ладони. В её развращенной старым герцогом душе шевельнулось чувство вины и нотка смущения. Но только на долю секунды. В голове, словно ураган прогремел голос Ричарда: «Я люблю тебя. Устраним Императора и всех приближенных, и будем править».
Беспощадно пожала плечом.
– Какая разница.
– Огромная. Ответьте, герцогиня. Кто вас надоумил совершить эту низость? Кто тот теневой кукловод?
– Никто.
– Лжете. Вас вёл герцог Ланкрафт?
Я упрямо сжала сухие, искусанные до крови, губы. Что-то внутри не позволяло назвать его имя. Тайный блок или печать. Что-то сильное, опасное, запирающее; я не могла сопротивляться приказу – молчать.
– Нора Бертран, назовите имя лидера заговорщиков. К чему упорство?
Император напоминал бездушную статую. На суровом с резкими чертами лице ни тени эмоций. Но внешний вид очень часто обманчив. За непроницаемой стеной его холодности и равнодушия пылал жаркий огонь. Правитель Наирвены едва сдерживал вихрь эмоций.
Я, словно решив напоследок его позлить, зло улыбнулась:
– Жаль, что моя сладкая месть не удалась.
В Императоре как будто что-то переменилось. Из-под маски высокомерного безразличия вырвались живые чувства. Он решительно шагнул навстречу, присел на корточки и вопреки всем протоколам и правилам обхватил меня за плечи и дернул навстречу. Мы едва не столкнулись носами и о, ужас, губами.
– Кто? Кто за вами стоит? – Он потряс меня с такой силой, что в голове помутилось.
Глаза закатились, я издала чуть слышный стон.
Лицо обожгло его прерывистое дыхание.
– Айлин, вы еще можете спасти себе жизнь. Сообщите дознанию имя лидера заговорщиков. Расскажите всю правду.
– Нет…
– Айлин, вы должны.
«Никогда», билось в висках. «Я никогда не предам любимого Ричарда».
Не сводя с меня негодующий взор, Император сделал пасс – удавка вокруг горла развеялась. Это не помогло. Легкие сжались. Воздуха отчаянно стало не хватать. Вкупе с недавними пытками ослабленное ранами тело тотчас сдалось. Сознание поплыло в пустоту.
… Когда я снова пришла в себя, в камере по-прежнему властвовала осенняя ночь. Я лежала на жестком набитом соломой матрасе и медленно, почти на грани яви и сна, пыталась разобраться – где я и что происходит?
Боль прошла. Переломанные щипцами пальцы на удивление не терзали страшные судороги. Я провела по разбитым губам языком. Зажили. Синяки на лице чудесным образом исцелились. Тело было лёгким, гибким – дышалось легко и свободно. Минуточку. Где моё платье?
Я провела рукой по влажному телу.
Богиня. Я совершенно обнажена. Пальцы задели за высокую грудь с тугими вершинками, прошлись по впадине живота. Волосы густыми кольцами рассыпанные по топчану служили своеобразной подушкой. Какого демона?