Глава 2
В следующий раз пробуждение отдавало сильной болью в висках, горечью во рту и полным бессилием. Место, где я находилась, было темным и затхлым. Подвал? Нет. Я монотонно покачиваюсь, часто подскакиваю на кочках и от этого затылок бился о что-то твердое, с острым углом.
Несколько минут я не двигалась, пытаясь разобраться – как себя чувствую? Плохо. Всё тело болит. В голове – липкий туман, горло саднит, мучают жажда, голод и одновременно тошнота.
– Вы гарантируете, что герцогиня отныне не сможет использовать родовую магию? – Раздался в темноте недовольный низкий голос.
Затаилась. Я не одна?
– Гарантирую. Ее магия полностью заблокирована. Снять блок могут только два человека в Империи, главный инквизитор и сам Император. Девица «пустышка». С ней все понятно. Сдохнет где-нибудь в подворотне.
– Очевидно, вы правы, нор Вертел. Столько шуму из одной глупой влюбленной бабы.
– Отнюдь. Герцогиня не глупа. Иначе бы уже болталась на виселице.
– Я бы с этим поспорил. Но вам виднее. Кстати, вы не находите странным, что любовник даже не вступился за нее? Не поинтересовался, где она, какая судьба её ждет? Не пожелал вытащить из тюремных застенок? Герцог Ланкрафт видел, как нору Бертран арестовывают. Она кричала тогда, звала его на помощь. А он повернулся и затерялся среди гостей.
– Помню. Я был на том приеме. Что тут сказать. Ланкрафт использовал влюбленную в него выпускницу Академии на всю катушку. Именно в стенах учебного заведения, будучи деканом кафедры прикладной магии, он узнал о редком даре последней в роду Бертранов и соблазнил неопытную студентку. Клялся в любви, обещал развестись с супругой и жениться на ней. И заодно убеждал в собственных взглядах на правление Императора. Не сомневаюсь, именно он был инициатором отравления наследника. Он убедил ее пронести отраву во Дворец и незаметно добавить в напиток ребенка. Тогда она еще была вхожа в императорские покои, поскольку дружила с племянницей Его Величества. Ее не досматривали.
– Серьезное упущение.
– Абсолютно верно. Ланкрафт свято верил, что всё получится. Наследник умрет. Наступит смутное время и можно устроить переворот. Он не учел один немаловажный факт. Впрочем, и не мог. Об этой тайне знают только члены императорской семьи и несколько приближенных. Кровь правителей нейтрализует яд.
– Любой?
– Практически, да.
– Поразительно.
– Рад, что смог вас удивить. Боюсь, теперь буду вынужден поставить на вас печать молчания.
– Переживу. – Пауза и усмешка: – Чего не скажешь о герцогине.
– Вы правы. Ей уже все равно. Вряд ли мы еще хоть раз услышим имя Айлин Бертран.
– Да, пожалуй.
Нудные голоса оборвались.
Я, кажется, ненадолго провалилась в беспамятство – очень уж плохо себя чувствовала, постоянно мутило, и страшно болела голова. Вновь пришла в сознание от резкого толчка. Карета остановилась. Оказывается, все это время меня куда-то везли. Дверца распахнулась, чужие грубые руки подхватили подмышки и за колени и поволокли в холодный мрак.
– Взяли? Вытаскиваем.
Я не успела толком сообразить – рухнула на что-то твердое и липкое. От боли помутилось в голове. В нос ударили отвратительные ароматы гнили, испражнений, помойки и алкоголя. Совсем рядом слышался смех, звон бокалов и заводная мелодия. Поблизости развлекались и веселились.
Я чуть слышно застонала, и это привело мучителей в холодную ярость. Надо мной сначала застыли, а затем зло прохрипели:
– Приходит в себя?
– Да. Уезжаем.
Послышался топот, легкая дверца кареты тихо хлопнула. В туманной серой мгле раздался цокот копыт. Я с трудом приоткрыла глаза.
Лежу на грязной уличной мостовой, под самым фундаментом обветшалого здания. Сил нет, будто их выпили. Ресницы слиплись то ли от слез, то ли от крови. Казалось, я тону в ледяном вязком болоте. Было мерзко и гадко, хотелось подняться, смыть с себя всю вонь вместе с кожей, остаться легкой воздушной оболочкой, но вместо этого я продолжала лежать лицом вниз на холодном щербатом камне и не могла пошевелиться от слабости.
Мимо прокатился экипаж. Старинный, с огромными высокими колёсами на рессорах. Низкие свинцовые облака брызнули холодными каплями.
Я неохотно подтянула руку к лицу, ощупала лоб, нос, щеки, припухшие губы.
Это не сон. И не воспаленная фантазия обморочного состояния. Я попала в чудовищное средневековье с инквизицией, пытками, дознавателями, колдунами. Но в памяти на удивление было пусто.
Поморщилась.
Надо сосредоточиться. Они говорили, что подправят воспоминания. И в наказание – заблокируют магию. Кажется, выжженная на запястье метка и есть тот самый блок. Механизм его работы совершенно непонятен. Зато я прекрасно сообразила, что каким-то неведомым образом попала в тело незнакомой девушки. Внешность не моя! Я со студенчества не ношу длинные волосы, а у нее они густые, до самой талии. Кожа нежная, цвета фарфора. Руки ухоженные. По крайней мере, совсем недавно девушку считали первой красавицей Империи. А сейчас я даже в зеркало боюсь посмотреть.