Повторяя своё новое имя, как мантру, боясь забыть даже его, я направилась к источнику света. Тот трепетал неровным бордовым заревом в соседнем зале. Под ногами, пугая до полуобморока, скрипели прогнившие половицы. Всюду шумели сквозняки. Один такой с гулом вздернул мне юбку. От испуга я отскочила к стене и сразу вляпалась ладонями во что-то липкое. И тут паутина! Шепот дождя и звуки улицы погасли. Я больше не слышала города, зато всё отчетливей различала треск и шелест огненных языков. Определенно, в соседнем помещении горит огонь. Может, магический? И потому не погас.
Выждала около минуты и двинулась дальше.
Под ногами ощущался неровный шероховатый пол, от грязи и пыли кололо горло. Слева возникла деревянная лестница с тонкими истлевшими от времени ступенями, ведущая на верхний этаж. Впереди появились две комнаты: одна большая, заваленная старинной мебелью; вторая поменьше, напоминавшая кухню или столовую.
Мебель соответствовала приготовлению пищи: полки, комод, множество печных шкафов, стулья, стол, кухонный гарнитур. На столе и полках лежали испачканные грязью тарелки и кружки, кое-где валялись старые полотенца. Над большой вполне привычной взору железной раковиной кран был перемотан куском какого-то материала. Сквозь большие разбитые окна лился серый пасмурный свет, с той стороны виднелся пустой проулок и монолитная глухая стена.
Я обошла кухню по кругу. Провела пальцем по гладким поверхностям полок. Их покрывал толстый слой пыли. За спиной раздался тихий треск. Так разгорается лесной костёр. От неожиданности я резковато обернулась, задела ребром ладони за острый край полки и зашипела от жгучей боли.
Ахнув, отдернула руку, по инерции поднимая ее к глазам. Я порезалась. По ладони струилась кровь. Встряхнув рукой, как будто это способно вылечить ранку, лихорадочно оглядела грязные полки в надежде найти бинт или тряпку.
– Фффф, - раздался резкий характерный треск огня.
Я прищурилась.
Между комодом и печками была втиснута еще одна печь, или точнее сказать очаг. И в ней прямо в эту самую секунду вспыхнуло яркое пламя. Я несколько секунд изучала хрупкие огненные лепестки, смотрела на брызги пламени, а потом с трудом сообразила, что именно этот огонек и был тем источником света.
Самое интересное началось через секунду.
Огонь увеличился в размере, взвился и потянулся ко мне, швыряясь раскаленными струйками. Вернее, огненные лепестки тянулись не ко мне, а к моей окровавленной ладони. Дальше… я вообще чуть не решила, что брежу – огонь приобрел подобие человеческого лица, у него появился провал в виде рта и оттуда высунулся огненный язык.
– Еще. Еще. Дай еще.
Хриплый, низкий урчащий голос сущности, ибо люди не способны говорить с характерным треском углей в костре, напугал до белых пятен перед глазами.
С изумлением пробормотала:
– Что дать?
– Кровь. Вкусная. Хочу еще.
Я вытаращилась на огненное нечто, вжимаясь спиной в грязную стену.
С ума сойти. Живой огонь? Не припомню, чтобы люди из подземелья упоминали подобные чудеса. Хотя, зачем им? Они расследовали покушение на принца и остального мироустройства Империи не касались.
Подавив нервную дрожь, осторожно шепнула:
– Ты кто?
– Кто-кто? Низший дух, хранитель домашнего очага, - фыркнул огонь, совершенно как человек. – Покорми меня. Я не ел много лет.
Тряхнув головой, покосилась на окровавленную ладонь, лихорадочно соображая, чем так называемая «кормежка» потом для меня обернётся. И можно ли этому огненному духу доверять.
Языки пламени охотно тянулись навстречу, и даже на расстоянии я ощущала от них тепло и эманации могучей магии. Идти было некуда, надеяться на чью-то помощь – бессмысленно. Никто в здравом уме не поможет главной злодейке Империи, имя которой бульварная пресса муссирует уже несколько недель подряд. Отныне я сама по себе.
Облизнув пересохшие губы, решила обернуть ситуацию в свою пользу.
Потянула горевшую от боли ладонь к огню, но как только в бордово-золотистое пламя упала капля, отдернула руку.
Дух с разочарованным шипением ужался до костерка.
– Я покормлю тебя, обещаю, - сказала ровно, держась уверенно. – Но сначала предлагаю договориться.
– О чем? – Прошелестел огонь.
– Как твое имя?
– У меня нет имени. Прежняя хозяйка пекарни была глупа, высокомерна и ленива. И никогда не разговаривала со мной. Я привык жить без имени.
Интересно. Стоп. Усиленно работающий разум зацепился за предпоследнюю фразу. Дух упомянул про прежнюю ленивую хозяйку. С любопытством осмотрела мрачную кухню. Выходит, я забрела в давно заброшенную пекарню?