Поболтала полупустым стаканом, сделала новый глоток. Вот как поступим. Назовусь дальней родственницей Фелиции Иствуд. Скажу, сбежала сюда от мужа-тирана. Поверят ли? Какая разница. Выбора нет. Решено – остаюсь.
Я выпрямилась с желанием обследовать соседние комнаты и заглянуть на верхний этаж, но почувствовала себя нехорошо. В глазах потемнело, колени ослабли. К горлу подкатил горький тошнотворный комок. Я в последний момент успела метнуться к раковине, согнулась пополам, и меня вывернуло.
– Хозяйка, ты чего? – Шипяще-шелестящий голос прорвался в моё затуманенное болевым спазмом сознание.
Господи, как плохо-то. Мутит. В голове жутко грохочет. От слабости едва держусь на ногах.
Сделала вдох, распрямилась, но сразу согнулась над раковиной повторно. Ужас. Даже в пыточной мне было легче, чем сейчас. Желудок горит, все внутренности как будто сплющило.
– Не знаю, - вытерев рот, включила кран и ополоснула лицо прохладной водой; благо, после магических преобразований в пекарне появились водопровод и электроэнергия.
– Подхватила, какую заразную болезнь? – Предположил дух-хранитель.
Скривилась. Учитывая, что герцогиню пытали грязными инструментами и вообще, в пыточных вряд ли царит стерильная чистота, ослабшее тело девушки вполне могло подцепить любую инфекцию. Еще не хватало.
– Тебе бы прилечь, отдохнуть.
– Да, пожалуй, - буркнула тихо. Еще раз умылась, закрыла вентиль и, чувствуя, что на сегодня сил не осталось, кое-как, опираясь на перила, поднялась на верхний этаж.
Спальная комната обнаружилась по правой стороне, за третьей дверью. Понятия не имею, как она выглядела раньше, сейчас отделанная в теплых персиковых тонах комната завораживала уютом. Большая кровать в самом центре, туалетный столик с зеркалом в красивой резной оправе; тумба, круглый стол, обитые бархатом стулья, комод и шкаф. На окнах, сверкая белизной, висят занавески. По тонким стеклам бьют крупные капли.
Доплелась до кровати, разулась, упала на мягкую перину и сразу же отключилась. В мягкой ласковой темноте стало легче. Я нащупала пальцами подушку, расслабилась, но ненадолго. Чьи-то крепкие руки неожиданно схватили меня за талию, дернули на себя и прижали к своей твердой груди.
Лицо обожгло чужое жаркое дыхание.
– Ты любишь меня, Айлин?
Низкий хриплый баритон принадлежал мужчине средних лет.
Я напряглась как струна. Что за ерунда? Случайно приоткрыла завесу ее воспоминаний? Вопреки блокирующей магии.
– Конечно, - слышу вкрадчивый шепот девушки.
– Тогда сделай это ради меня, ради нашей Империи. И когда всё закончится, клянусь, я займу его трон и объявлю тебя своей Императрицей.
Чувствую колебания герцогини. Она сомневается, хмурит лоб и одновременно гладит мужчину по лицу и обнаженной груди. Они оба без одежды, в огромной постели, уставшие и счастливые после страстной любовной игры. Их хриплое дыхание сплетается воедино. Мужчина сжимает девушку за хрупкие плечи, зарывается носом в изгиб шеи и покрывает чувствительную горящую кожу поцелуями.
– Что скажешь, малышка?
Айлин до последнего оттягивает с ответом.
– Хочешь, чтобы отравила малолетнего сына Императора?
– Ты маг иллюзий. Для тебя это раз плюнуть.
– Но…
– Какая разница, что ОН подумает? Или его мнение всё еще волнует тебя?
Тихое:
– Нет.
– Отлично. Мы с соратниками всё подготовим. Войдешь во Дворец, как обычно в среду, якобы повидаться с племянницей Его Величества. Проведешь в ее покоях час, а потом мои люди во дворце отвлекут принцессу по надуманному поводу на десять минут. Накинешь иллюзию горничной, проникнешь в покои сына Императора, добавишь зелье в графин с водой и уйдешь. Мальчишка в это время всегда занимается верховой ездой, вернется, выпьет воды и в душ. У ядовитого зелья отсроченный срок. Оно подействует через двое суток, на тебя подозрения не падут. Уверяю.
Герцогиня в задумчивости. Ощущаю ее тревогу, неуверенность. Она гладит мужчину по плечам, рукам, задевает на запястье за массивный браслет. Металл обжигает холодком. Магический, не простой. Мужчина явно богат и влиятелен. Кто он? Тот самый любовник?
– Мне надо подумать, - шепчет девушка и тут же стонет.
Он опрокидывает Айлин на спину, вжимает своим разгоряченным телом в прохладные простыни и запечатывает рот поцелуем.
– Милая, не тяни. Не знаю, сколько еще я смогу обманывать жену и приходить в наш отель.
– Оливия подозревает тебя в измене? – Герцогиня выгибается от жарких умелых ласк. Ее голос чуть слышно дрожит.