Людей, готовых услужить Су Шуню было много, больше, чем нужно, но ни к кому из них он не испытывал, да и не мог испытывать доверия. Прежде, чем доверять человеку, надо его испытать. Испытанных людей тоже хватало, но и они могли предать в любой момент. Там, где всё построено на выгоде, на крайнем себялюбии и алчности, предательство считается делом чести. Верно сказано: кто стремится к власти, знает, что такое одиночество. Терзаемый маниакальной подозрительностью, доводившей его до бешенства и понуждавшей совершать жестокие поступки, Су Шунь встал из-за стола и сказал секретарю, чтобы тот вызвал к нему родственника тяньцзиньского купца Хай Чжан By, тридцатилетнего оболтуса, служившего в палате уголовных наказаний начальником девятой канцелярии.
— Моё великодушие скоро станет объектом насмешек, — добавил он со вздохом и предупредил, что прогуляется во внутреннем дворике министерства — Надо кое-что обдумать.
Секретарь тотчас протянул ему баночку с кормом для рыбок. Господин Су Шунь любил речную живность.
В министерском пруду с перекинутым через него мраморным мостиком плавали черепахи и пышнохвостые оранжевые рыбки. В зеленоватой воде отражались плакучие ивы.
Ярко светило солнце, приятно жгло плечи.
Сизым золотом сверкнул в воде сазан, пугливой стайкой метнулись пескари, над жёлтым ирисом зависла стрекоза.
Су Шунь захватил щепоть подсолнечного жмыха, смешанного с кукурузною мукой и яйцами лесных муравьёв, и принялся кормить рыб. Через какое-то мгновение он заметил, что облака перевернулись и тонут в воде. Значит, всё, что он задумал, исполнится. Примета была давняя и верная. «Китай кишит разбойниками, — думал Су Шунь, — но всё надо устроить так, чтобы никто не заподозрил официальные власти в гибели русского строптивца». Он намеренно не называл его посланником, будучи уверенным, что Игнатьев присвоил себе это звание обманным путём, незаконно, и за это он, конечно же, поплатится. Су Шунь запрокинул голову, зажмурил глаза; сквозь плотно сжатые веки солнце казалось алым, цвета крови. Он любил этот цвет и плотоядно облизнул губы. У каждого игрока в карты припрятан свой «туз в рукаве».
Мордастый, сытый, налитой жизненной силой родственник тянь-цзиньского купца не раз выполнял особые поручения дашэня и, уяснив, что от него требуется, почтительно согнулся в поклоне: «Да воссияет над бессмертным Сыном Неба венец величия и славы». Как и большинство ему подобных, он искренно считал, что все действия господина Су Шуня направлены на процветание Китая и согласованы с любимым богдыханом. Кто одинаково одет, тот одинаково мыслит. У Су Шуня и Сянь Фэна были жёлтые одежды, а люди в жёлтом — люди власти, люди Неба. Люди цвета Ян.
— Этот русский не посланник, проходимец, — презрительно скривил губы Су Шунь, характеризуя Игнатьева, и закрыл крышку банки с кормом. — Будет лучше, если он сгорит или утонет.
— Или поест плохой пищи, — ухмыльнулся порученец. Его удлинённый грубой лепки череп, большие надбровные дуги и широкий нос с мясистыми крыльями, в сочетании с выпирающей вперёд нижней губой придавали ему вид человека с довольно мрачной биографией.
— Или поест плохой пищи, — согласился Су Шунь и наступил на свою тень. — Хороший яд уже хороший лекарь. — Он хотел добавить, что "жить — значит хоронить", но потом решил, что порученец и так прекрасно его понял. Приятна молчаливая беседа.
Приехав в Северное подворье, Игнатьев оставил отцу Гурию подробную инструкцию о действиях, которые надлежало предпринять в его отсутствие и, видя, что Му Лань задерживается, поделился с ним своей дипломатической задумкой: сойтись с послами Англии и Франции, и при первой же возможности выступить в роли посредника в их переговорах с китайцами. Говоря языком шахматистов, он неудачно разыграл дебют и теперь собирался произвести рокировку" в длинную сторону» — нужно было обезопасить своего "короля" от возможных неприятностей: министр налогов и сборов — человек злопамятный.