— Так ты про рыбу? — Полина едва сдерживала смех.
— А ты про что? — Иван окончательно потерял нить разговора.
Полина снова искренне рассмеялась.
— Не ржала так лет пять. Спасибо, что развеселил. Мое состояние сейчас, как было раньше, до того, как у нас появилась мачеха. Меня ничто не тяготит, нет страха перед будущим, и я могу смеяться по-настоящему. — Полина посмотрела на Ивана взглядом, лучащимся счастьем. — Прости, что я доставала тебя по дороге. Это яд из меня выходил. Сам понимаешь, я им пропитана и могу еще доставить неприятных моментов, но постепенно очищусь до своего природного состояния. Простил?
— Я и не обижался. Когда человек ведет себя плохо, он сам себя наказывает. Ему все равно придется отвечать за оскорбление другого. А если бы я начал тебе отвечать, то, что бы из этого получилось? Мы бы с тобой переругались, и непонятно к чему бы это привело.
— Да, вижу, Иван, жизнь вне общества сформировала у тебя совсем другой тип психики, чем у всех мужчин, которых я знала. Они как раз обижались, отвечали, и поэтому у меня ничего с ними не получалось.
— А не надо было первой начинать. Любите вы женщины мужчин на слабо брать.
— А как же понять, чего он стоит?
— Хочешь себе нормального мужика, создай, помоги стать тем, кем его видишь. Это я читал книгу про великих мужчин. За каждым стояла мудрая жена.
— Так ты еще и книги читаешь? — Удивилась Полина.
— А что такого? У меня телефона не было. На вахту брал несколько книг и читал. Некоторые по два раза успевал прочесть.
— Не туда я всю жизнь смотрела, не туда. — Полина улыбнулась. — Меня-то как раз телефон направлял. Я искала мужчин через сайты знакомств, через социальные сети, а там все были такие как я.
— Чего об этом говорить сейчас. — Иван вздохнул. — Нам теперь придется каждый день думать о выживании.
— Так уж каждый? — Полина сморщила носик.
— Хочешь не думай, но сытнее от этого не станет. — Иван присмотрел тонкий ровный ствол молодой сосны и рубанул под корень.
Топор звонко ударил в пересушенную древесину. Дерево рубилось тяжело, но, когда осталось половина толщины ствола, Иван легко сломал его. Полина собирала обломавшуюся мелочь в отдельную кучу. За час они приготовили шесть стволов для трех носилок. Иван вспотел от тяжелой физической работы и прошелся по всем низинам поблизости, чтобы найти чистую воду ополоснуться. Вода после пекла сделалась в них мутной с противным запахом. Помывшись такой водой, на коже оставался неприятный запах некоторое время, а она сама сохла и зудела. На деревяшке, попавшей в такую лужу, быстро образовывался желтовато-коричневый налет.
Полина убежала «в кусты», чтобы не смущать Ивана.
— Ты только под ноги смотри, а то сейчас не всё является землей, что на нее похоже. — Предупредил он.
Наконец, нашлась лужа из дождевой воды с нормальным запахом и обыкновенным вкусом. Иван напился и решил дождаться Полины, чтобы она попила, а потом уже мутить её купаниями. Она не шла.
— Полин! — Выкркинул Иван. — Полина!
Сердце его учащенно забилось от неприятных предчувствий. Он побежал в ту сторону, куда она ушла и вскоре увидел между сухими стволами деревьев ее яркую майку.
— Полина!
Она повернулась к нему и приложила палец к губам. Иван подбежал к ней, метая взглядом молнии.
— Ты чего молчала-то? Я испугался. — Укорил он её.
— Тише. Слышишь кто-то ломится? — Она замолчала и направила палец в сторону, откуда ей якобы слышался звук.
Иван был уверен, что Полина немного фантазирует, но подыграл ей. Вдруг, хрустнула ветка и донесся звук, похожий на хрип. Потом снова хрустнула ветка. Иван перехватил топор удобнее.
— Я посмотрю.
— Я с тобой. — Полина ухватила его за майку. — Одна тут не останусь.
Они осторожно направились к источнику шума и вскоре увидели темное пятно, мечущееся промеж сухих стволов деревьев. Это был человек, непонятно как оказавшийся здесь.
— Эй, мужик, ты кто? — спрсоил Иван шагов за двадцать.
Темное пятно замерло, повернулось к ним лицом, на котором различались только глаза и упало. Иван бросился к нему. Мужчина лежал навзничь и как будто без сознания. На нем была грязная спецовка, грубые рабочие ботинки. Иван повернул его голову набок и присвистнул.
— Это же дядь Валера, муж Лиды. — Произнес он.
— Он живой? — Спросила Полина.
— Без сознания.
Иван отметил у него на лице следы ожогов, на ушах, на красных шелушащихся ноздрях.
— Что будем делать? — Спрсоила Полина, присаживаясь рядом.
— Ты останешься с ним, а я позову людей. Как раз доделаем носилки и отнесем его к складу.