Из приятного, рядом с такими местами имелись теплые источники, в которых можно было помыться и даже набраться бодрости. В небольших дозах минерализованная вода благотворно влияла на истощенные организмы, лишенные разнообразного питания. От общины, мягко говоря, пованивало. Пора было сводить ее в общественные купальни. Если бы не страх перед преследованием, Роберт распорядился сегодняшний день сделать банным.
Он дошел до ближайшего водоема. Здесь уже стоял знакомый серный запах, но рецепторы уже настолько привыкли к нему, что начинали игнорировать через секунды вдыхания. Роберт постоял у водоема минут десять, проверить, не выходят ли из него раскаленные или ядовитые газы. За это время вода оставалась спокойной. Разделся и зашел в воду. Приятное тепло коснулась тела. Он окунулся с головой, потер ее руками, смывая налипшую грязь. Попрыгал несколько раз, отталкиваясь ногами от дна. Выбрался и оделся.
Бодрости сразу прибавилось. Почему-то пришла мысль, что общине лучше селиться рядом с такими водоемами, чтобы использовать их с пользой. Отопление стало огромной роскошью, дрова исчезали, а новые деревья могли заместить их только через несколько десятков лет. Надо было думать, как обойтись без дров или сильно уменьшить их потребление.
Вдруг, вся долина разом заклокотала. Земля под ногами задрожала. В небо ударили сотни гейзеров, от которых отделились облака белого пара. Из озера, в котором купался Иван, вышли несколько пузырей и вздулся горбом по центру бьющий со дна источник. Роберта обдало теплом.
— Чёрт. — Выругался он.
От опрометчивости поступка стало не по себе. Он мог глупо погибнуть, сварившись в горячей луже. Роберт вернулся к общине, выстроившейся к кухне.
— Ты что, ходил мыться? — Поинтересовался Физрук, обратив внимание на его мокрые волосы.
— Имел такую неосторожность. Выбрался за минуту до гейзеров. Даже баню принять в наше время нельзя безопасно. — Пожаловался он.
— А помнишь в убежище какие сауны были? — Физрук мечтательно закатил глаза. — А кто-то ведь до сих пор там моется и понятия не имеет, каково нам.
— Через десять лет в убежище будут жить другие люди. — Уверенно заявил Роберт. — Суровая жизнь сделает из таких как мы настоящих воинов, а из жителей убежища мягкотелых трусов.
— Как Литвинов. — Добавил Физрук.
— Тс, я Рае сказал, что мы просто потеряли друг друга в перестрелке. Никому не говори, что он сбежал до начала боя.
— Само собой.
Роберт по эмоции на лице напарника понял, что он недоговаривает.
— Что, уже сболтнул?
— Только жене. — Признался Физрук.
— Считай, что всем рассказал. Жалко Раису, она так кашляет, того и гляди помрет. А тут еще такая новость про мужа.
— А кто ему виноват? Надо постоянно в уме держать, что будет если ты струсишь и подставишь команду. Теперь из-за него умрет жена, а так бы пожила еще, гордясь своим героем.
— Она не виновата, что он такой. А механик он хороший, мог бы пригодится нам, если мы, как зэки, начали бы старые моторы реанимировать, нефть в бензин перегонять и тому подобное.
— Ладно, пойду с женой поговорю, чтобы не болтала. Вдруг Литвинов еще вернется, а мы о нем уже мнение подготовили. Как он с ним дальше сможет жить. — Физрук направился к супруге, стоящей в очереди за похлебкой.
— Правильно, поговори. — Одобрил Роберт.
Он дождался, когда все получат пайку и подошел в числе последних. Потный Анатолий у горячего котла с еще не прогоревшим костром под ним выглядел уставшим.
— Дай сына в помощники? — Попросил он главу с ходу. — Эта работа прям для него. Ему не автомат, а половник в руках держать.
— Что, раз беззубый, значит должен больше любить гражданские профессии? — Роберт знал, что Даниэль никогда не согласится работать поваром.
Его беззубый рот, наоборот, провоцировал на более рисковые должности, чтобы добавить образу мужественности. Он с энтузиазмом ходил в караул, обожал разбирать и чистить оружие. Ножичек, компенсирующий ему недостаток зубов, он научился бросать точно в цель лезвием вперед. Правда, стоило открыть Даниэлю рот, как вся мужественность исчезала в шипящих звуках. Сын очень комплексовал по этому и потому старался разговаривать мало и с минимумом шипящих звуков.
— Так я про гармонию. Повар без зубов, уже звучит надежно, лишнего не съест и опять же, никто не будет от него ждать брутальности. Как от меня. — Анатолий зачерпнул половником со дна. — Тебе и Алексею за то, что вернули продукты самая гущина. Молодцы, мужики, герои. Жаль, Саня не вернулся.