— Думаешь? — Физрук задумался. — Ладно, потом все равно повинюсь перед ним, иначе камнем будет давить.
— Совестливые все стали. — Заметил Чижов. — А раньше бы сказал секретарше, извинись там за меня и не пускайте его больше в приемную.
— Так, вечер откровений и ностальгии пора заканчивать. — Роберт потер озябшие ладони друг о друга. — Пойду, выставлю посты.
— А я пойду застрелюсь в овражке. — Мрачно пошутил Физрук.
— Я тебе застрелюсь. — Пригрозил Роберт. — Пойдешь в подмастерья к Анатолию Ивановичу, котел мыть и травку мельчить.
— Тогда точно застрелюсь.
Роберт прошелся по периметру расположившейся на ночлег общины. Задавал вопросы, интересовался состоянием здоровья, удобствами и прочими бытовыми вещами. Затем прошелся по всем постам. Даниэль сегодня стоял на южном направлении.
— Не мерзнешь? — Поинтересовался отец заботливо.
— Ешть немного. Надо было куртку взять.
— Да какая это куртка, один воротник остался. На, мою надень. — Роберт снял с себя куртку из плотной ткани, напоминающей брезент.
— Да не надо, па.
— Надевай, я сказал. Заболеешь, какая от тебя польза тогда?
Даниэль надел отцовскую куртку и застегнулся на все пуговицы.
— Короче, сын, мы сейчас в очень сложной ситуации. Наши враги — это бывшие уголовники, у которых собственные представления о чести, доблести и прочем. Они мотивированы мстить, думая, что так показывают, кто здесь главнее. Нам никак нельзя позволить им это сделать, иначе они никого не оставят в живых. Борись со сном и вслушивайся в каждый шорох. Стреляй без раздумий, если услышишь рядом шум или увидишь какое-то движение. Кстати, вот фонарик. — Он отдал сыну тот самый фонарь, который брал на дело. — В случае подозрения, направляй луч в его сторону, но не держи фонарь перед собой, потому что стрелять будут на свет. Потренируйся пока всё тихо.
— Хорошо, пап. — Даниэль взял фонарик и включил его.
— Тренируйся без света, ты же так себя обнаруживаешь. — Роберт понял, насколько Даниэль еще ребенок.
— А, понятно. — Сын отставил фонарь в сторону и попытался удержать автомат в одной руке в положении для стрельбы.
Силенок не хватило. Оружие клюнуло стволом вниз.
— Тяжело. — Признался он.
— Стоя не получится, только лежа. — Посоветовал отец. — Но только когда услышишь подозрительный шум. Не лежи просто так на холодной земле, заболеешь.
— Ладно, понял. Буду лежать только во время тренировки.
— Правильно. Ну, всё, давай, не спи. — Отец обнял сына и вернулся в расположение общины.
Вблизи теплых источников температура держалась градусов напять выше. Если у постов земля слегка посеребрилась инеем, то тут и намеков на это не было. Он забрался под теплое шерстяное одеяло и прижался спиной к дочери. Мария, почувствовав его присутствие, положила на него руку. С закрытыми глазами получалось легко вообразить себя в кровати в спальне своей роскошной квартиры. Мешали только звуки клокочущих источников и движение воздуха, приносящее своеобразные ароматы. Однако Роберт уснул в приятном томлении духа, будто прикоснулся к забытому счастью.
Проспать до общей побудки ему не дали. Его разбудил Подгородько, начальник ночной смены караула.
— Шеф, там Литвинов явился, страшно грязный.
— Да ладно. — Роберт вскочил. — Один? — Он испугался, что его захватили зэки, а потом подослали в качестве троянского коня.
— Один. Даниэль его заприметил на рассвете и даже умудрился опознать в куске грязи.
— Хорошо, хоть не подстрелил. А где он сейчас?
— К семье пошел.
— Ему сказали, что мы вернулись?
— Нет. Даниэль решил проверить его, а я подыграл. Тот сразу в истерику, говорит, убили вас, он прям видел как, еле ноги унес. Но я пока не стал его разубеждать. Но жена точно сейчас проболтается.
— Пойдем, узнаем, где он скитался и что видел.
Литвинов переполошил всех, кто ночевал рядом с его семьей. Он рыдал, размазывал по лицу грязь, обнимал жену, детей и никак не мог успокоиться. Видимо, он пережил сильное потрясение и сейчас оно нашло выход. Роберт присел рядом и дождался, когда Александр успокоится. Тот, наконец, заметил его.
— Шеф? — Удивился он, словно ему еще не успели рассказать правду.
— Он самый. — Роберт улыбнулся. — Ты чего истеришь, людям спать не даешь?
— Так мне сказали…
— Ну, ты же понимаешь, почему тебе так сказали. Хотели послушать твою историю. А она вон какая грустная получилась.
— Я же видел, как вас убили.