— Не надо мне туда. — Пришел Иван к выводу насчет переселения на большую землю.
Он не слушал байки темных оленеводов про подземных духов, может быть и зря. Ведь нельзя же было игнорировать то, как мир себя вёл в последнее время. На что-то он обиделся, давал знать об этом, но люди, как слепцы, считали, что тому совсем другие причины, а они не при делах. Ненецкие шаманы говорили, если событие тебя касается, значит оно произошло для тебя. Думай, делай выводы и поступай так, чтобы оно не повторялось. Как-то во время общения с тем же Борисом, который помогал ему с сушкой рыбы, тот высказал мысль, что наука с одной стороны помогает людям противостоять вызовам природы, но с другой создает стену непонимания иррационального, что не способна объяснить, но которое тоже является частью природы. Игнорируя эту сторону, люди невозможно далеко ушли от гармоничного восприятия мира и стали неспособными понимать язык, на котором тот с ними пытался разговаривать. В будущем это непонимание обязательно должно было закончится чем-нибудь нехорошим.
— Самое тихое место в мире будет в Тихом. — В шутку предположил тогда Борис.
— А как же твои родственники?
— А что родственники? Они знают, куда ехать. Я их отговаривал, но им приятнее общество, чем рай в шалаше. Они, видите ли, комплексуют из-за своей одичалости. Им хочется на такси ездить, а не на снегоходе или олене. Им хочется магазин в доме, интернет и клубы. Я что могу им сделать? Поймут, только когда петух жареный в жопу клюнет. — Борис говорил о семье брата, уехавшей из посёлка пять лет назад.
— Может и не клюнет.
— Мне все равно. Я их и себя не виню, кто что хотел, то и получил.
Эти слова запали Ивану в душу. Он понял, что уже получил, что хотел. Ему все нравилось в размеренном образе жизни. Отсутствие суеты он считал огромным плюсом. Оставалось найти себе подругу, разделяющую его взгляды и можно было считать, что он получил от жизни всё, что хотел. С подругами в Тихом были напряги. Все девушки мечтали об одном, скорее уехать отсюда. Даже такой завидный жених, пропахший рыбой, как он не могли повлиять на их выбор.
Иван бродил бесцельно по улицам Уренгоя, по некоторым уже по второму разу. В задумчивости чуть не попал под машину. Привычки смотреть на дорогу, прежде чем пересечь, у него не развилось.
— Вон, зебра, в десяти шагах. — Выкрикнул ему в открытое окно возмущенный водитель.
Иван завертел головой, но никакой зебры не увидел. Решил, что это такой вид замечания для невнимательных пешеходов. Благоразумно осмотрелся и перебежал на другую сторону. Прошел один квартал и увидел у здания кафе четыре грузовика. Поняв, что и сам не против перекусить, направился к дверям заведения.
Здесь пахло так же, как в столовой интерната, где он отучился девять лет, но интерьер выглядел гораздо наряднее. Водители, они сразу понял, что это они, сидели за одним столом. Помимо них в зале сидела молодая парочка, решившая устроить романтическое свидание и два мужчины, сидевшие за столами поодиночке. Эти точно были не местными, командированные или вахтовики на больничном, уставшие от казенной пищи.
Иван сел в дальний угол. К нему подошла молодая девушка в переднике с названием кафе и очень усталым видом.
— Что будете? — спросила она бесцветным голос, глядя мимо Ивана.
— Похлебать чего-нибудь и хлеба.
— Борщ, лапша, рассольник. — Предложила девушка.
— Рассольник. И чаю. Черного с молоком и сахаром.
— Выпить не желаете? — Девушка, наконец, перевела взгляд на Ивана.
Наверное, алкоголь шел у них по особой статье и сулил хороший доход.
— Нет, не желаю. — Отказался Иван.
Он никогда не выпивал в обстановке, не располагающей к этому. А располагала она только в собственной квартире или на берегу реки или озера, где он точно был один. Девушка снова скисла.
— Десять минут ожидания. — Сообщила она и ушла, виляя ягодицами.
Иван против воли загляделся на их гипнотические движения. Водители разговаривали громко, чуть ли не на весь зал. Обсуждали свои шоферские особенности. Иван невольно стал прислушиваться к ним.
— На Тазовский давно ходил? — Спросил один их них в клетчатом замызганном свитере.