— Не больше семидесяти градусов или меньше. У нас на работе в сауне железный крючок на дверях, после семидесяти его уже голой рукой не ухватишь. — Иван приоткрыл дверь.
В тамбур дохнуло густым паром. Он был горячим, с неприятным запахом. Иван натянул вязанную шапку на лицо.
— Ты не выходи, страхуй меня здесь. — Попросил он сестру.
— Ты только без геройства.
Иван сделал шаг за ворота и сразу наступил в горячую жижу. Выдернул ногу из нее, скинул ботинок и задрал штанину, чтобы не сжечь кожу.
— Вот засада. — Он потер ладонью по голени. — Нам пока не выйти отсюда. Грязь слишком разогрелась, придется подождать с удовлетворением любопытства.
— А вода сюда не затечет? Мне кажется, что дождь тоже горячий. — Забеспокоилась Алена, глядя через клубящийся пар на спуск к складу.
— Не должно. Инженеры предусмотрели этот момент и вход находится на возвышении. Если только смерч не переделал всё по-своему.
— А вдруг нас начнет топить, то придется выбираться по горячей грязи, иначе сваримся. — Алена захлопнула дверь. — Блин, Вануйто, тебе не кажется странным, что за последние три дня природа пыталась нас убить четырежды. Первый раз землетрясением, второй — морозом, третий — смерчем и четвертый — кипятком. Все четыре всадника апокалипсиса проверили на нас свое оружие. Надеюсь, пятого всадника не будет, иначе не по канонам.
— Астероида еще не было. — Мрачно пошутил Иван.
— А может и был, и с него всё началось. — Алена открыла внутренние ворота. — Народ, есть две новости, хорошая и плохая. — Сообщила она застывшим в ожидании известий людям. — Хорошая, снаружи стало немного прохладнее и идет дождь. Плохая — выйти отсюда не получится, потому что на входе разлилось болото из горячей жижи. Иван не даст соврать.
— Да, ветер нагнал горячую густую грязь под самые ворота. Я неосмотрительно наступил и чуть не сжег ногу. — Иван провел ладонью по стене, собирая намерзший иней.
Приложил его к голени, дождался, когда он растает и растер по ноге. Холод ослабил жжение.
— Мы пока и не спешим. — Ответил Борис. — Идти все равно некуда. Мы теперь привязаны к этому складу. Погреться и в тамбуре можно и вернуться обратно, пока там остывает.
— Не терпится дождаться, когда наступит более-менее сносная погода, чтобы отправиться в Уренгой. Очень хочется узнать масштабы катастрофы и понять, чего нам ждать на ближайшее будущее. — Пояснил Иван свое нетерпение, скорее покинуть склад.
— Ой, не знаю, Иван. Если тут горячая жижа собралась, то она и снаружи должна быть. Как ты пойдешь, если в каждой луже можно свариться? Еды у нас полно, спешить не надо. Спокойно сидим и ждем наступления благоприятных времен.
— Я бы сейчас за новости многое отдала. — Призналась Лида. — От неизвестности нервы становятся ни к черту.
— Как только погода станет подходящей, я сразу отправлюсь в Уренгой. Нам надо как можно раньше сообщить о себе. А если и там произошла такая же катастрофа, то хотя бы знать об этом и уже принимать решения с учетом новых обстоятельств. — Иван был готов отправиться хоть сейчас.
Внутри него росло чувство, что, сидя в убежище, они теряют время. Он был почти уверен в том, что Уренгой пострадал не так сильно, как Тихий. Там осталась связь с большой землей, через которую можно выяснить о предпринимаемых мерах по спасению людей. Чем дольше они не заявляли о себе, тем выше была вероятность, что их просто вычеркнули из списка нуждающихся в помощи. Про Тихий проще забыть, чем наладить спасательную миссию.
— Поселят нас в палатку на отшибе и будем в ней жить пару лет, пока не подберут какое-нибудь жилье. — Мрачно предположил Роман. — Всё, что нажито, пропало. А без документов и пенсию платить не станут.
— Не ной, Роман. Сейчас все в компьютеры занесено. Главное, чтобы твоя морда с протокольной билась. Всё тебе будут платить, и всем нам тоже. — Успокоил его Борис. — Не об этом надо думать.
— А о чем? — Спросил Родион Сергеевич, молчавший до этого, словно его и не было.
— Во-первых, надо думать о боге. Поблагодарить его, что уберёг. Во-вторых, обеспечить безопасность проживания в единственном пригодном на сотни километров в округе помещении. Пока еще причин для беспокойства нет, но бдеть надо. Вон, угол отсырел, вдруг над ним уже грязь собралась и как только порода подтает, сюда хлынет поток горячей жижи. Или стены не выдержат и рухнут внутрь. Всякое может произойти, надо только не щёлкать клювом. Мы тут хорошо сидим, вон, песцов разводим заодно, но это иллюзия, потому что природа никогда не отдыхает. — Борис взял с полки свечку и подошел к обрушившемуся углу.