Пес сел и почесал задней лапой за ухом.
— Вот, видите, чешется, тошно вши. Черный, идем за мной. — Пригласил он собаку.
Пес, как ни странно, повиновался и пошел за человеком за невысокий холмик, скрывающий их от остальной общины. Мария подошла к детям.
— А давайте вспомним, какие песни мы разучивали в детском саду и школе и споем сейчас. — Она хотела отвлечь детей и заглушить визг собаки, когда она почувствует, что ей уготовано.
— Фу, мам, мы уже не такие дети, чтобы петь про ёлочку или пусть бегут неуклюже. — Ответила Эмилия.
— Тогда я почитаю вам стихотворение Пушкина «Руслан и Людмила». Хотите послушать? — Она окинула детей добродушным взглядом.
— Давай. — Разрешила дочь.
Ей было неудобно перед ровесниками, но маму она любила больше и не хотела ставить в неловкое положение. Мария начала читать огромное произведение по памяти. В какой-то момент раздался короткий, но пронзительный собачий вопль. Мария громко закашлялась, чтобы отвлечь детей. Эмилия обернулась назад, прислушалась, но больше не раздалось ни одного подозрительного звука. Стихотворение было дочитано до конца. Со стороны озера вверх поднялся столб белого дыма. Он повернул в сторону общины, принеся с собой забытый аромат готовящегося мясного бульона.
— Где Черный? — спросила Эмилия отца, когда он вернулся один.
— Представляешь, Ольга Владимировна начала его мазать своей лечебной мазью, а тот испугался и убежал. Собаки не любят лечиться. — Соврал отец.
— Это он визжал? — Спросила дочь.
— Да. Ему не понравилось, как пахнет мазь. У собак нюх лучше нашего, видимо непереносимость сильных запахов.
— М-м, жалко. — Эмилия скривилась. — Я подумала, что он ко мне привязался.
— Ты ошибалась. Это же чужая собака, и она любила своих хозяев. Но я обещаю, как только мы дойдем до того места, где сможем обосноваться, я сразу найду тебе щенка. И он с детства будет твоим.
— Ладно. — Эмилия вздохнула. — Если ты забудешь, я тебе напомню.
— Договорились. — Отец потрепал дочь за щеку. — Ладно, пойду к озеру, ополоснусь. Вы, если хотите, можете тоже, но только со старшими, пусть проверят, где неглубоко.
Роберт чувствовал себя не очень хорошо из-за вранья. Как будто самолично разрушал хрупкий замок мировосприятия своего ребенка. Крал ее честность, наивность, веру в порядочность взрослых. Он с наслаждением забрался в воду и несколько раз нырнул. Вода всегда помогала ему смыть с души приставшие неприятности. Разрастающаяся от кромки воды вглубь берега трава, помогла ему настроиться на более позитивный лад. Энергия жизни всегда настраивала на оптимистичный лад. Чуть позже к нему присоединилась Мария. На нее было тяжело смотреть. Замытое нижнее белье топорщилось на ее костлявом тазу. Анатомически выглядящие ребра можно было легко пересчитать. От прежней красоты осталась только шикарная шевелюра, но без средств ухода она доставляла ей множество проблем. Роберт уже не раз предлагал жене состричь волосы, оставив короткий ёжик.
— Нет, не могу. Это единственное, что осталось от меня прежней. Если я постригусь, то меня больше не будет. — Отвечала она ему.
— Как водичка? — спросил Роберт у зашедшей по пояс супруги.
— Я бы осталась у этого озера на сутки, чтобы восстановить силы, но мне страшно, что за нами могут прийти. — Призналась она.
— Да, нам лучше пока не останавливаться. — Согласился муж.
— А ты не считал, сколько времени таким темпом, которым мы идем, понадобится, чтобы добраться до Архангельска? — Мария оттолкнулась ногами ото дна и поплыла.
— Такими, то две недели. По прямой осталось километров триста. Даже с учетом двух круглосуточных стоянок должны уложиться.
— А как ты определил расстояние?
— Думаешь, я просто так стал заместителем министра? У меня было интересное детство. Я проверил положение солнца в полдень, и оно оказалось чуть ниже сорока пяти градусов от горизонта. Я учил все положения солнца по первым числам месяцев на широте большинства российских городов, чтобы побеждать на олимпиадах. На первое августа в районе Архангельска положение светила находится в районе сорока трех градусов, а в Москве пятидесяти двух. Зная расстояние между городами, можно определить местоположение по углу возвышения солнца.
— Не голова, а дом советов. — Засмеялась супруга. — Триста — это уже звучит оптимистично. Только бы действительно на побережье было что есть, иначе…
— Будет, я уверен. — Роберт обнял жену. — Не мерзнешь в воде, а то жирка не осталось.