Вымуштрованная община выстроилась в очередь к котлу за одну минуту. Со стороны это выглядело, как экранизация сюжета про конец света. Оборванцы, многие в одеждах, стоящих когда-то немалые деньги, косматые, бородатые, обветренные, ждали свою небольшую долю еды. В этот миг в их глазах было только одно желание, поесть и ничего другого. Они казались жалкими, несчастными, слабыми. Но это было представление человека, который смотрел на них взглядом не пережившего и сотой доли испытаний, выпавших общине. Да, они хотели есть, но не безумно, иначе просто не построились по порядку. Сильные не отодвигали в сторону слабых, больных и немощных и это отличало их от многих других общин, сформировавшихся после катастрофы. Где-то шла борьба за власть, и там люди убивали за кусок хлеба. Роберту удалось создать порядок, который устраивал всех. Никто в общине не становился изгоем или наоборот привилегированным. У них никогда не было досыта еды и, видимо по этой причине, не сформировалась та самая элита, желающая жировать в ущерб остальным. Все знали, еды нет, и неизвестно когда будет, и никто не рвался загребать себе лебеду и сидеть на ней, как король на именинах. Постепенно сформировался закон, принятый и понятый, как идеально подходящий их сообществу. Еду делить поровну, но вначале едят дети, потом женщины и только потом мужчины. Вот так из бывших чиновников с пухлыми ладошками, постепенно получились настоящие мужчины. Выдержка — это черта определяющая мужественность. Многим она далась непросто, жизнь приучила их получать желаемое по первому требованию. Но потенциально высокие умственные способности большинства чиновников пригодились, чтобы понять, что борьба за власть в том коллективе, в котором они оказались, это быстрый способ отправиться на тот свет.
Роберт подошел чуть ли не в самом конце очереди. Разум уже мутился от съедобных ароматов вокруг. Даже бульон из собаки казался менее аппетитным. Анатолий плеснул ему полный половник и немного еще.
— Это процент, положенный человеку, нашедшему клад. — Пояснил он.
— Спасибо. — Поблагодарил Роберт, не думая отказываться от добавки.
Осторожно ступая, чтобы не пролить, прошел к семье.
— Мне тут немного больше других налили за то, что я нашел погреб. Вот вам каждому по ложке сверху. — Он плеснул в тарелку жене, дочери и сыну.
— Клаш. — Обрадовался Даниэль. — Вкушнаа.
— Маринованные помидоры, сало. Слова из сказки. — Призналась Мария. — Мы так разнообразно не ели с того дня, как у нас закончились продукты из убежища.
— Да, года два точно. — Согласился Роберт. — Но помнишь, мы нашли коробку размоченных печений?
— О, вспомнил. Когда это было? — Мария напрягла память. — Прошлой весной, кажется?
— В мае. — Напомнил муж. — Мне тогда казалось, вот оно счастье. Сегодня тоже.
— Да, еда стала для нас единственным способом стать счастливыми. — Задумчиво произнесла супруга.
— Нет, не единственным. Я мечтаю жить на одном месте. — Добавил Роберт. — Надоело идти каждый день. Движение без цели отупляет.
— Цель есть, добраться до моря, построить там иглу и жить припеваючи. — Шутливым тоном произнесла Мария. — И она от нас уже не так далеко.
— Я немного побаиваюсь её. — Признался Роберт. — Мы как будто не такие, как все и станем бельмом в глазу рядом с другой общиной.
— Не надо чесать то место, которое не чешется. — Мудро посоветовала Мария.
— Мам, а ты мне спину давно не чесала. — Напомнила Эмилия. — Очень чешется.
— Наверное, после обеда надо найти место для купания. — Роберт осмотрел окрестности. — Сдается мне тут полно горячих источников, в которых можно откиснуть как следует.
— Честно говоря, я смотрю на эту деревню, и мне хочется остаться здесь. — Призналась супруга. — Но мы не прокормимся.
— Осталось совсем чуть-чуть. — Роберт поцеловал ее в щеку. — Господь нам снова помог, чтобы мы не потеряли надежду.
— Да, это так. — Мария прижалась к мужу.
Земля мелко завибрировала под ногами. Народ испуганно заозирался. Вдруг в километре от них ввысь устремились с десяток горячих фонтанов. Они, гудя и свистя на всю округу, били несколько секунд в полную силу, а потом одновременно опали. Облако белого пара понесло на людей.
— Это Господь нам намекает, что мы пованиваем и надо бы помыться. — Роберт рассмеялся.
Глава 12
— Я не могу вернуться домой, пока точно не узнаю, что произошло. — Объяснил Иван Полине, желающей скорее уйти из поселка. — И у нас там еще хуже. Для жизни пригоден только склад, в котором дубак.