И как только вспоминаю её в белом халате, внутри опять гордость за неё разливается, всю грудную клетку затапливает. Моя девочка! Состоявшаяся как специалист. Гордая. Смелая. Честная. Самоотверженная. Добрая. Последнее не всегда хорошо, но ей можно, я за нас двоих глотки грызть буду.
После обеда приезжает Миха с докладом, что Софью, мою помощницу, задержали, ведут допрос. Она уже призналась, что слила информацию нашим конкурентам за деньги. На меня глаз положила, на что-то рассчитывала. Хотя знала, что на работе я никогда отношений не завожу.
Впервые за долгие годы предала. Увидела нас с Катей в Сочи и сама с Архиповым связалась. И если бы она не подставила мою Катюшу, я бы её отпустил. Профессиональную карьеру бы подпортил, но отпустил. С бабами не воюю. Не по-мужски это.
Но за то, что она мою любимую девочку обидела, за её слёзы я готов её посадить. Наверняка, в итоге отделается условкой. Но нервы до решения суда подпортит знатно. И пусть радуется, что я её на край света не сослал.
Я как вспомню видео, присланное мне Мишей, где Катя вся промокшая в слезах, никого не замечая, после моего фееричного выступления в ресторане к себе в номер возвращается — сразу задушить Соню хочется. Так что ещё легко отделалась.
Звоню Полине, Катиной медсестре, уточняю у неё расписание моей будущей жены — для меня уже всё понятно и определено. Договариваюсь, чтобы перед обеденной консультацией выловила Катю и напомнила про обед и мороженное, которое быстро тает. А сам заказываю в том ресторане рядом с клиникой её любимый плов и штрудель, и договариваюсь о доставке точно к 15-минутному окошку, что будет у Катюши.
На следующий день во время вечернего обхода прохожу в Катюшин кабинет, и, удобно устроившись на понравившемся мне диванчике, дожидаюсь её.
Она моему визиту не рада. Строго смотрит. Привыкай, родная, я теперь постоянно буду рядом. Не ругается, не гонит — уже хорошо. Избавиться от меня всё равно не получится. Я уже решил, что мы вместе, что мы пара, поэтому дорога у нас одна — семья, дети, внуки. Вместе старость встречать будем, что бы ни случилось.
Но вижу, что обида на меня глубоко в ней сидит. Сильно я свою девочку задел. Мне за неё больно. Поэтому решаю сделать то, что обычно никогда не делаю, объясняю своё дебильное поведение на фуршете:
— Садись, Катюш. Не смотри волком. Я всё равно отсюда не уйду, пока мы не поговорим. Полину я предупредил, она никого не пустит. Всем будет говорить, что ты уже ушла домой.
— Что?
— Не злись на неё. Она хорошая девочка. Предана тебе. Просто я решил, что здесь наилучшая нейтральная территория. Никого лишнего нет, ты буянить не решишься, чтобы не тревожить пациентов. Дома у тебя до разговора бы не дошло, я бы просто завалил тебя не кровать и всю ночь извинялся по-другому, пока бы ты обессиленная и залюбленная меня не простила. А к себе против воли тащить не хочу. Так что будем говорить тут.
— Я не хочу с тобой разговаривать.
И так зло смотрит на меня. Не смотри. Не поможет. Змеючка моя домашняя. Я тебя всякую люблю. И злую. И упрямую. И даже если мстить надумаешь, всё равно любить буду. Всё стерплю. Но мы всё равно вместе будем.
— У тебя нет выбора, родная. Нам рано или поздно придется обсудить тот фуршет. Я предпочитаю сразу. Во-первых, я прошу прощения за своё поведение на том вечере. Я тебя намеренно унизил, больно хотел сделать, потому что ты на мою мозоль больную наступила. Я так думал тогда. Предавали меня уже, Катюша. Семь лет назад влюбился в одну женщину. О свадьбе речи не шло, но увлёкся я серьёзно. А она за большие бабки полгода сливала информацию моему конкуренту. На колени меня тогда в бизнесе поставила. Жадная оказалась до денег. Я тогда ещё только раскручивался. Все деньги в бизнес вбухивал. Лишних не было. А ей хотелось красивой жизни. Вот и… Мне, когда фото принесли, как ты документы Архипову передаешь, я просто с катушек слетел. Думал, опять на те же грабли. От злости слушать никого не хотел. Тебя обидел. Ты прости меня, Катенька. Ни за что под горячую руку попала.
Катя тяжело вздыхает. Смотрит пристально в другую сторону. Не знаю, о чем думает.
— Пойдем, я тебя домой отвезу.
— Нет! Я на машине.
Зря я ей признался, как у неё дома извиняться собираюсь. Поспешил. Надо было молчать.
— Мои ребята её пригонят.
— Нет, спасибо. Я сама. Не дави на меня. Мне надо подумать. Пожалуйста.
— Хорошо. — Теперь уже я вздыхаю. — Думай, только недолго. У меня с терпением как-то не очень в последнее время.
Катя закатывает глаза. А я наконец дорываюсь до контакта с ней: помогаю снять халат и надеть пиджак.
Провожаю её до машины, помогаю сесть внутрь. И до самого дома еду за ней, не смотря на охрану, которую сам же приставил. Мне это надо сейчас. Быть рядом. Хотя бы так. Не могу без неё.
И решительнее действовать не могу. Я её и так обидел. Не хочу снова боль в глазах видеть. Осторожничаю. Миха надо мной откровенно ржёт. Никогда я себя так с женщинами не вёл. А тут надышаться не могу, готов с руки её есть.
Эх, знала бы ты, Катенька, какие можешь верёвки из меня вить… Но ты ведь не будешь. Тебе это не надо. И мне от этого спокойно. Совсем не страшно от того, какую власть ты надо мной имеешь.
Глава 15
Удивительным образом за последние две недели, мне никто не мешает обедать. Ни когда я одна, ни когда я с коллегами. Люди, если подходят за помощью, то уже после приема пищи. Если не успеваю пообедать, то еду мне доставляют прямо в кабинет. И тут, я знаю, чьих рук дело.
Даню я держу на расстоянии. И не прогоняю, но и близко не подпускаю. Сложно снова довериться, когда так сильно обидели. И вроде он объяснил. И я понимаю его. Когда второй раз и по тому же месту — больнее бывает. Вспылил.
Но и свои ощущения, свою боль не могу забыть, когда он меня из ресторана выставил. Этот стыд, глаза гостей в мою сторону. В душе раздрай. И я пока плыву по течению. Работа не даёт зависнуть в размышлениях. Я этому рада.
Но Данил всегда оказывался рядом. Провожал меня на своей машине с работы. Несколько раз подлавливал в таком уставшем состоянии, что у меня не было сил спорить, я сдавалась и ехала вместе с ним ужинать. Каждый раз это была отдельная вип-кабинка. Ни разу нам никто не помешал, как это бывало частенько с Владом. Даня не позволял себе ничего лишнего, вёл себя вежливо и заботливо.
Одни выходные он даже провёл со мной у родителей на даче. Привёз меня к ним, когда утром моя машина не завелась, а он, как обычно, поджидал меня во дворе. Родители, конечно же, не отпустили его пока всё не показали, шашлыком не накормили.
К слову сказать, он не больно-то и сопротивлялся. Даже винца с папой распил, и, ясное дело, вечером не смог сесть за руль. Остался ночевать у нас. В отдельной комнате. Но зажать меня на выходе из ванной, полапать и поцеловать успел.
Создавалось такое чувство, что Даня проник в каждую сферу моей жизни. Что всё, что связано со мной, у него под контролем. И мне это нравилось. Его забота. Я снова начала поддаваться его ухаживаниям. Снова тонула в своих чувствах, которые испытывала рядом с ним.
Возвращаясь с обеда, перед моим кабинетом меня ловит Дима:
— Кать, а что происходит?
— О чём ты?
— Я сегодня как на прошлой неделе хотел присоединиться к тебе за обедом, а меня архаровец, который тебя пасёт который день, даже в ресторан не пустил. Сказал, тебя велено не беспокоить.
— Что? Какой архаровец? Кто пасёт?
— Кать, за тобой уже вторую неделю качок везде ходит. А ты ничего не замечала?
— Нет. Я как-то не привыкла оглядываться. Даже мыслей не было, что за мной могут следить. И зачем?
— Это ты у своего друга на дорогой машине спроси.