Анджела занесла руки над бумагой.
— Часто вы приходите в клуб?
— Каждый месяц.
Она погрузила палец во что-то жидкое: то ли в суп, то ли в соус к мясу, то ли в десерт, и, поборов отвращение, поднесла его к носу, не разобрала запах и осторожно лизнула костяшку. Анджела поморщилась: желе на пальце было приторным и невкусным.
Её руки блуждали по столу.
— Что вы ищете на этот раз? — спросил незнакомец.
— Салфетки.
— Клянусь, они не спрятались в моём стейке.
Она застыла. Откуда он знает, что на ужин подали стейк?
Он взял её руку и облизал средний палец.
— Повар добавил в желе слишком много сахара, не правда ли? — он погрузил её палец в рот. Его медленные сосательные движения сводили с ума. Анджела скрестила ноги. — Пойдём со мной, — он встал и вывел её из-за стола.
Возбуждение Анджелы улетучилось, когда она представила, как выглядит со стороны с болтающимся на щиколотке чулком, и возобновилось, когда она осознала, что никто этого не видит.
Он затолкал её в холодную комнату и прижал спиной к себе.
— Кажется, без них будет лучше, — он поочерёдно приподнял её ноги, чтобы освободить их от туфель и чулок.
Горячее дыхание гуляло по её шее. Она повернула голову, чтобы он поцеловал её, но он лишь прошёлся языком по губам и задрал платье.
Она обиженно засопела и потянулась к своему лицу.
— Не трогай повязку, — предупредил он и разомкнул языком её податливые губы. Она застонала и отвлеклась на поцелуй, его язык исследовал пространство её рта, а руки — нежную кожу бёдер под тонкими трусиками. Он прервал ласки, чтобы снять с неё платье. — Ты спрашивала про вино.
— Я не спрашивала про вино.
Звук открывшейся бутылки заглушил её тяжёлое дыхание.
Он встал на место и провёл горлышком бутылки по её губам.
Она воспротивилась:
— Я не хочу.
Он слегка наклонил бутылку, и прохладное вино полилось по её груди.
— Я хочу.
Он вернулся к её губам, оттянул трусы и перевернул бутылку. Вино стекало по груди, по животу, по ногам.
Её раздирало любопытство и желание, отзывавшееся дрожью.
Поставив бутылку на что-то твёрдое, он развернул Анджелу к себе и принялся царапать щетиной её шею; подобравшись к груди, впился в сосок, точно в нём находилась душа, которую он хотел высосать.
Он сползал всё ниже и ниже, пока не опустился на колени и, не отрываясь губами от влажного от вина тела, не сорвал резким движением мокрые трусики.
Горячее дыхание обдало низ живота. От неожиданности она сомкнула ноги.
Он поднялся и уложил её на холодную поверхность, скинув бутылку на пол; она слышала, как он расстегнул ширинку.
Он не стал дразнить её, не стал издеваться: он сразу проник в неё языком, совершая колебательные движения, подобные тем, что он пару минут назад проделывал в её рту.
Она не успела опомниться, как вместо языка внутри неё оказался член. Он вошёл рывком и с каждым разом погружался глубже, усиливая давление.
С криком она сорвала повязку. Заметив это, он закрыл ей глаза рукой раньше, чем она успела посмотреть на него.
Её своеволие раздражало и возбуждало, и свою злость он показал в бешеном темпе, от которого у неё колотилось сердце. Даже, когда он кончил и вышел из неё, она ощущала фантомное присутствие его члена внутри.
Он помог ей встать и закрыл глаза пеленой чёрной повязки.
Она не сопротивлялась и беспокоилась только о том, что с минуты на минуту потеряет опору под ногами: настолько они дрожали.
— Ты не должна меня видеть, таковы правила.
Он помог ей надеть платье.
— Кто ты?
— Тот, кто каждый месяц открывает двери этого клуба. Считай, что ты сорвала джек-пот.
— Так ты владелец?
Он не ответил и выпроводил её из комнаты.
Не сказав ни слова, он передал её официанту, а тот, проведя Анджелу через зал, вручил её руку грузному секьюрити.
На улице она некоторое время привыкала к тусклому свету.
Мужчина убрал повязку в карман и закрыл за собой дверь.
С твёрдой уверенностью добыть приглашение в клуб во второй раз Анджела на дрожащих ногах побрела по ночной улице.
Конец