В другом, поднимающемся вагоне сидел Андрей.
Он специально выждал, когда настанет черед Анте, и выбрал место у окна с видом на север, чтобы Тудману труднее было его заметить.
В его внутреннем кармане лежал конверт с деньгами, который по указанию шантажиста он должен был оставить где-то у высоковольтной мачты на холмах.
Тот апрельский день 1988 года стал началом их зависимости друг от друга.
Часть третья
Андрею выдали новый велосипед, и он снова вышел на службу. Йосип каждые шесть недель ездил к Яне, успокаивая себя тем, что ежедневные упражнения по подъему к памятнику героям, чтобы пополнить балласт верхнего вагона, приносят хоть какую-то пользу: поддерживают его в форме для возлюбленной, пусть и не юной, но все же намного моложе его.
В первые месяцы того года начались и первые серьезные политические беспорядки не только в Косово, где росло сопротивление сербской экспансии, но и в самой Хорватии; ситуацию усугубляло то, что следующим председателем президиума снова стал серб, хотя по регламенту полагалось назначить уроженца из другой части республики.
Оба мужчины все меньше переживали из-за того, что оказались жертвами шантажа. Более или менее свыкнувшись с невольными ежемесячными тратами, они возмещали убытки, требуя новый платеж у собственной жертвы. Так возник своего рода денежный круговорот. Суммы, которые они друг у друга вымогали, росли вместе с инфляцией, что казалось вполне естественным и в некотором смысле даже успокаивало, свидетельствовало о том, что визави — надежный и трезвомыслящий деловой партнер.
Андрей все так же ездил в казино в Риеку, где постоянно останавливался в трехзвездочном отеле — получше уровнем, чем в тот первый раз, когда он отдавал в проявку фотографии. Доверенную ему почту он на всякий случай больше не вскрывал, и этого дополнительного дохода ему явно не хватало. Особенно учитывая новое дорогое увлечение — эксклюзивный односолодовый виски. Бутылочки, предназначавшиеся для Марио, он выпил сам, и все вкусы так ему понравились, что он купил себе в Риеке по целой бутылке каждой марки. Самое простое решение — требовать больше денег у Тудмана. Делал он это без охоты — в шантаже Тудмана с самого начала не было ничего личного, к тому же этот человек, возможно, спас ему жизнь. По сути, во всем виноват преступник, который шантажировал его самого за ошибки, совершенные когда-то в прошлом, хотя чувства вины Андрей уже давно не испытывал. В профсоюзной газете даже напечатали статью, избрав его работником месяца за то, что после тяжелой производственной аварии он так быстро приступил к работе. Порой его приводил в ярость тот факт, что подонок воспользовался его немощным состоянием, пока он лежал в больнице с жуткой травмой. Выяснить, кто это был, так и не удалось. Даже когда субботним днем Андрей появился в кафе «Рубин», чтобы поблагодарить всех своих спасителей и проставиться, отчеты о происшествии оказались до такой степени запутанными, тщеславными и противоречивыми, что, когда речь заходила о том, кто, что и когда делал, показания расходились, не приближая его к разгадке ни на шаг. К тому же мужчины не особо хотели погружаться в детали. Они все были его спасителями и помощниками, но, конечно, Марио и Тудман, остановившие кровотечение, сыграли главные роли. Последнего, кстати, в тот день не было, о чем Андрей знал заранее, поскольку фуникулерщик опять уехал на автобусе в Загреб. Никогда ранее не посещавший их кафе, теперь Андрей, по сути, оказался включен в круг завсегдатаев, куда, вероятно, входил и его Иуда. Новые приятели интересовались мнением Андрея о футбольных матчах и фестивале «Евровидение» и от всего сердца приглашали заходить чаще.
Их встреча не могла откладываться бесконечно, как бы они ни противились, хотя бы потому, что Лайка по-прежнему жила у Тудманов и приходилось все время договариваться. Столкнулись они неожиданно.
Андрей отправился к Тудману домой навестить Лайку и Катарину, рассчитывая, что Йосип, как обычно, сидит за кассой. Но памятник и даже верхний вагон полностью скрылись за низкими облаками, и Йосип понял, что в такой пасмурный день пассажиров можно не ждать. Он закрыл кассу и пошел домой раньше.
Жена возилась на кухне, сильно гремя кастрюлями и сковородками. Поразительная демонстрация домашнего прилежания — она никогда не готовила.
На ковре в его спальне Катарина и почтальон складывали пазл. Она — в фуражке почтальона, наполовину закрывающей ее личико. Собака лежала на спине в его постели, оскалив острые зубы.
Андрей смущенно поднял глаза, да и сам Йосип не сразу нашелся что сказать поражающему воображение молодому великану, по-отечески играющему с его дочуркой. Мысль о том, что он шантажирует этого доброго юношу, больно кольнула в сердце.