К счастью, Катарина вскочила, разрешив неудобную ситуацию. Она стала возбужденно танцевать, обеими руками придерживая слишком большую фуражку.
— Смотри, папа, что мы делаем с дядей Андреем! Ну посмотри же!
Радуясь, что можно отвлечься, он бросил взгляд на пазл на ковре и растерянно заморгал.
Все было не так. На куполе Святого Петра красовалась задняя нога белой кобылы, а где-то внизу фрагментарный жеребенок жевал половину желтого цветка. Другие части картины были белыми, потому что детали вставили рубашкой вверх.
— Здорово, да? Здорово, да? — радовалась Катарина.
Андрей тем временем встал, поправил пиджак и, извиняясь, улыбнулся:
— Да, это что-то новенькое. Я обнаружил, что оба пазла одного производителя и элементы подходят… вот почему.
— А, точно, теперь я понял, — ответил Йосип.
Андрей собрал волю в кулак и протянул руку:
— Господин Тудман, я хочу сердечно поблагодарить вас за то, что вы заботились о моей собаке и спасли мне жизнь.
— Ничего особенного, господин Рубинич, каждый поступил бы так на моем месте, — сказал Йосип, пожимая протянутую руку.
Так двое мужчин, оба в форме, скрепили знакомство.
— Папа, папа! — визжала Катарина, висевшая на штанинах почтальона. — Пазл! Пазл!
— Я пока выведу собаку, — предложил Йосип и щелкнул пальцами.
Лайка съехала с края кровати, неуклюже, как перекормленный аллигатор.
— А можно она еще какое-то время побудет тут? — вежливо спросил Андрей.
— Без проблем, — согласился Йосип. — Дочурка от нее без ума.
— Разумеется, я возмещу вам убытки за корм.
— Не стоит переживать, господин Рубинич! — улыбнулся Йосип. — Мы рады, что Лайка здесь побудет. И не торопитесь с пазлом, я вернусь не раньше чем через полчаса.
Андрею показалось, что очная ставка прошла успешно. Да и Тудман вполне приятный. Несмотря на ужасные семейные обстоятельства, у этого человека есть достоинство. Если в будущем иногда пропускать визиты в казино, можно сэкономить ему немного денег.
Дебаты на террасе в кафе «Рубин» становились все яростнее, хотя Кневич изо всех сил пытался сохранять беспристрастность. С тем, что Хорватия снова должна стать независимой, были согласны все. Югославия умерла, закончилась еще в день смерти великого предводителя. Споры вокруг автономии провинций Косово и Воеводина разгорелись с новой силой, и Маркович предлагал созвать ополчение из таких мужчин, как он. Прошедшие войну Марио и Йосип высказывались сдержаннее. Антисемитские тирады старого Шмитца, который стриг под одну гребенку сербов, евреев, мусульман и цыган и уверял, что лагерный палач Демьянчук — мученик, выслушивали спокойно, качая головами. Это его личное мнение, каждый имеет на него право, но им евреи ничем не мешают. Тем более что в городе их не осталось.
Жена Йосипа заперлась в ванной и отказывалась открывать.
Он костяшками стучал в дверь:
— Открой. Мне нужно в туалет.
Она включила фен.
— Открывай, черт возьми! Ты уже полчаса там сидишь.
— Я прихорашиваюсь для большого гренадера! — кричала она в ответ.
— Не дури. Открывай сейчас же!
На этот раз его испытанный метод — строгий тон — не сработал.
— Я ему нравлюсь! А тебя это бесит, да? Вот, теперь ты в моей шкуре!
— В какой еще шкуре? Мне нужно в туалет!
Но сперва ему пришлось сбегать на кухню — назойливая вонь предупреждала о том, что жена снова бросила в духовку пару резиновых хозяйственных перчаток. Из соображений безопасности рядом со старой угольной печью он установил современную электроплиту, но это не помогло, потому что обычно все конфорки работали и она ставила на них что угодно, кроме кастрюль и сковородок.
Катарина тоже забарабанила в дверь:
— Открывай, открывай, мне тоже приспичило!
Фен внутри переключился на максимальный режим, одновременно раздался звук смываемой в унитаз воды, и жена Тудмана во весь голос заорала что-то напоминающее мелодию из «Кармен».
— Любица! — гаркнул Йосип сквозь шум.
— А кто это? — поинтересовалась Катарина.
— Так зовут твою маму, — объяснил он.
— А она разве не просто мама?
Жена снова спустила воду в унитаз, а теперь еще и открыла оба крана над ванной. Желание помочиться становилось сильнее.
— Черт возьми! — взревел он.
— Черт возьми! — повторила девочка визгливым голосом и расхохоталась.