— Нет. Дорогу я знаю.
Немного позже он заглушил мотор и бросил якорь.
Будто притянутые внезапной тишиной, над бледными известняковыми скалами и темным морем внезапно проявились тысячи новых звезд. Андрей ощутил угрозу, ему показалось, что небосвод хочет стереть его в порошок. Пугающих звездных ватаг становилось все больше.
— Красиво, правда? — сказал Туман, садясь напротив. — Умиротворяет.
— Да, великолепно, — согласился Андрей.
— Скоро я зажгу свет. Потом, пока рыбы будут плыть на него, нужно будет посидеть очень тихо. Малейший звук — и их нет.
— Ладно, — сказал Андрей.
— Будем ловить на четыре удочки. Две тебе, две мне. Если у тебя клюнет что-нибудь крупное, я помогу. Здесь водятся монстры.
— Хорошо, — отозвался Андрей, стараясь не думать о монстрах.
Тудман встал и зажег лампы, висевшие прямо над угольно-черной поверхностью воды. Четыре невероятно ярких световых пятна обрамляли лодку. В новой обстановке небосвод будто отступил, и Андрей снова почувствовал себя немного комфортнее.
Опустили удочки. Андрей поинтересовался, на что они ловят.
— На рыбу, — сказал Тудман. — Рыба клюет на рыбу.
По всей видимости, не сегодня, подумал Андрей, когда спустя полчаса они еще ничего не поймали.
— Не клюет, — посетовал Тудман.
Андрею показалось, что, возможно, это удачный момент поделиться своими переживаниями с глазу на глаз.
— Есть у меня одна серьезная неприятность, уже много лет, — начал он.
Тудман повернул голову и вопросительно поднял подбородок, чтобы тут же снова сфокусироваться на неподвижном поплавке.
— Меня кто-то шантажирует.
— Как такое может быть? — спросил Тудман немного погодя. — Ты разве сделал что-нибудь плохое?
— Нет… ну, может, когда-то. Но это давно в прошлом.
— Каждый из нас может серьезно напортачить, — участливо заметил Тудман. — Но у всего есть срок давности. Когда-то оно должно уйти в прошлое.
— Но оно не уходит! — возмутился Андрей. — Этот мерзавец шантажирует меня уже давно и не останавливается. Приходится каждый месяц оставлять ему деньги.
— Где оставлять? — поинтересовался Тудман, грациозно вытащив из воды удочку, чтобы насадить новую приманку.
— Я должен класть их под одну из тех высоковольтных мачт на холмах.
— Ловко придумано, — заметил Тудман. — Пустынное место. Знаю, это к северу от горной станции.
— Точно. Конечно, он умен. И все же это подло.
— Может, ему очень нужны деньги, — предположил Тудман.
— И что? Пусть заработает. Мне тоже приходится трудиться.
«Развозить почту, — подумал Йосип, — не такой уж великий труд».
— Люди делают друг другу много добра, — сказал он вслух, — но и зла тоже. Узнать истинные намерения человека невозможно, в этом-то и фокус. Я рассказывал тебе про Яну, помнишь?
— Конечно, помню.
— Она тоже погрязла в проблемах. У нее золотое сердце, и люди часто этим пользуются. А теперь она в долгах. Золотое сердце или нет, но если выход не найдется, она намекает, как бы это сказать…
Тудман молчал несколько минут.
— На что? — не выдержал Андрей.
— Спрашивает, насколько для меня важно, чтобы жена никогда не узнала о нашей связи. Ей понятно, что я никогда не оставлю жену из-за своей репутации и нашей дочери, но она мне все-таки подарила лучшие годы своей жизни, ничего не требуя взамен. Я должен понимать, что и она, как любая женщина, имеет права.
— Лучшие годы? — возмутился Андрей. — Мне казалось, она не очень-то молода?
Тудмана его слова явно задели.
— Яна красивая и молодая, внутри и снаружи, — отрезал он. — Могу только надеяться, что и ты однажды встретишь такую любовь.
— Да, я тоже надеюсь, — любезно согласился Андрей.
— Знаешь, если женщина действительно тебя ценит… Знал бы ты, что она для меня делает. Нет ничего превыше истинной любви.
«Так-то оно, может, и так, — думал Андрей, — но, по-моему, она держит тебя за яйца».
Свет от карбидных ламп проникал в самые глубины, но Андрей не видел ничего, кроме ярких отсветов на поверхности. А если подводный световой конус и привлекал рыб, то они не прилагали никаких усилий, чтобы клевать. Возможность поговорить с Тудманом по душам упускать нельзя, поэтому Андрей решил рискнуть.
— А с женой… Когда ты женился, это тоже была настоящая любовь?
Тудман не спешил с ответом, навешивая на удочки новую наживку.
— И да и нет, — нашелся он в конце концов. — Война прошла. Всем, кто ее пережил, хотелось жениться или выйти замуж, построить дом, иметь собственную семью. Думаю, я был в нее влюблен. Ты же знаешь поговорку: первая женщина в твоей жизни проделывает дыру в сердце, а все остальные через нее проскальзывают… Мы ведь только однажды бываем молоды.