Дорогой Йосип! Мне жаль, что я тебя обидел. Я не хотел. Настали времена, когда все быстро меняется, мне пришлось согласиться на должность машиниста фуникулера не раздумывая. Конечно, я хотел сначала посоветоваться с тобой, ведь мне известно, что для тебя означает эта работа. Надеюсь, что ты…
Андрей понял, что обратной стороны счета ему не хватит, и выдвинул правый ящик, чтобы поискать бумагу там.
Внутри были в основном разные счета. Он их отодвинул и стал шарить на дне.
Там нашлись пустые конверты. Андрей сперва подумал, что Тудман хранил их из-за иностранных марок, но вдруг его большая ищущая рука застыла в воздухе.
Тот самый конверт. Рука рухнула на раздвинутые бумаги, будто подкошенный умирающий зверь, который смог совладать с собой и снова зашевелился.
Средним пальцем он вытащил конверт. Воздушная почта, получатель Джойс Кимберли, отель «Эспланада».
В соседней комнате Катарина выкрутила ручку громкости на максимум и вместе с певцом безумно орала слова песни «I need you».
Тудман. Йосип Тудман, единственный друг, шантажировал его все эти годы.
Йосип отправился к дому Марио. Предательство Андрея глубоко его ранило. Теперь он хотел выяснить отношения между ним и Марио. Марио — товарищ по Великой войне, рожденный с ним в один день, сделавший карьеру; Йосип помогал ему строить дом, был женат на сестре его жены; все эти годы они виделись почти ежедневно или в крайнем случае еженедельно, но со дня нападения на сербскую овощную лавку не обменялись ни словом.
Когда Йосип подходил к дому, навстречу ему выехал большой «Шевроле-Импала», по всей видимости набитый до отказа. Похоже, в салоне сидела вся семья. Йосип встал рядом с левым орлом, предполагая, что за рулем будет сын Марио, а сам он рядом. Так и оказалось. Машина остановилась, Йосип наклонился вперед и увидел лишь затылки и лица, повернутые в полупрофиль, за исключением любопытных головок самых младших детей, еще не понимавших, что правильно, а что нет.
Марио опустил тонированное стекло и посмотрел на товарища.
— Йосип, — сказал он.
— Марио.
— Мы отвозим женщин и детей в безопасное место, — пояснил Марио. — Советую тебе сделать то же с Любицей и Катариной. Завтра мы с сыном вернемся. Я слишком стар для активной службы, но помогаю обучать новобранцев. А ты? Что делаешь ты?
— Я пришел, чтобы поздравить тебя, — ответил Йосип. — У нас сегодня день рождения.
Десятки лет они справляли общий день рождения вместе. Когда были молодыми и носили форму, новобрачными в компании жен и много раз после. Чаще — дома у Марио, а первое время даже у Йоси-па или в уже не существующем ресторанчике возле порта. Йосипу особенно запомнился один раз в шестидесятые, когда, положив руки друг другу на плечи, они смотрели, как Любица, тогда еще красивая и веселая, и ее сестра танцевали перед ними. Обе в туфлях на высоком каблуке и в летних платьях в горошек, которые они высоко задирали, чтобы показать ноги в чулках, и вечернее солнце подглядывало через виноградную лозу на шпалерах, а они с Марио без лишних слов знали, что во всей Хорватии нет никого счастливее их. Позже были большие семейные праздники с Димо, а потом с Катариной и детьми Марио, сидевшими на коленях матерей. Они праздновали этот день каждый год. А с тех пор, как Любица стала такой чудаковатой, что даже ее сестра Мария уже не знала, как себя с ней вести, — вдвоем на террасе в кафе «Рубин».
— У нас сегодня день рождения, — повторил Йосип.
Марио отвел взгляд.
— Знаю. И тебя с днем рождения.
Окно поползло вверх, и «шевроле» тронулся.
Андрей жаждал мести. Он достал из шкафа фотографии и разложил их на ламинированной столешнице кухонного стола. Все фотографии, даже самые первые, с ответом Йосипа на объявление о знакомстве. На них стоят даты, и Любица сможет увидеть, сколько времени ее обманывает заботливый муженек. Конечно, если правда всплывет, пострадает и Катарина, ну и ладно, это не идет нив какое сравнение с катастрофой, которую он навлечет на Тудмана — мужчину, превратившего его жизнь в ад. А то, что он неплохо научился с этим жить, не снимало факт вопиющей несправедливости. Он уничтожит Тудмана. Андрей даже обвел красной ручкой наиболее компрометирующие детали, такие как подвязки Яны, женщины, о которой Йосип Тудман все время рассказывал, но так их друг другу и не представил, и спущенные форменные брюки Тудмана. Андрей думал о пощаде. К чему привела его доброта? Его предали и обманули, Тудман воспользовался его доверием. А он из милосердия даже одолжил ему денег. Андрей по-сталински облизал край конверта языком и заклеил его. Даже если жена Тудмана полная идиотка и не сможет прочесть письмо, она точно все поймет, увидев снимки. Он подумал, что Тудман, быть может, повесится. Теперь важно, чтобы письмо попало лично в руки его жены, но анонимно.