Поразмыслив, он решил убрать купюры в ящик прикроватной тумбочки и хранить их вечно; эти деньги слишком важны, чтобы тратить.
Сопроводительное письмо тоже наполняло его чувством глубокого удовлетворения, и он раз за разом перечитывал написанное. Йосип Тудман сообщает, что первый платеж будет последним. Но ведь решающее слово за ним, за Андреем. По сути, Тудман умоляет его отказаться от дальнейших требований. Фактом платежа он уже расписался в собственном бессилии.
В итоге Андрей решил потратить особенные деньги особенным образом. Он сел на велосипед и отправился на окраину города к стадиону для собачьих бегов.
Подъехав и, по обыкновению, пристегнув велосипед к ржавому ограждению, Андрей заметил на дальнем участке стадиона облако пыли. Первый забег он наполовину пропустил, но ведь будут и другие. Поодаль на серо-зеленом поле, вокруг эпицентра событий — компании мужчин рядом с белым шатром и старым сараем, — стояли криво припаркованные автомобили. Из громкоговорителей звучала народная музыка. Андрей сразу заметил, что никого здесь не знает. Это он понял еще по машинам: старые «заставы», ржавые итальянские развалюхи и несколько грузовиков. Скорее всего, публика в основном из бетонных новостроек, куда он почту не носил, и, возможно, деревенские.
Андрей выделялся на их фоне, но неприятных ощущений от этого не испытывал. Он приехал как мужчина, способный потратить три тысячи динаров, стоит только захотеть. Собаки в намордниках и цветных попонах с номерами в бешеном темпе неслись по дорожке и настигли его, когда он еще только шел вдоль ограды.
Припев популярной метал-группы из Словении прервало сообщение о том, что победил Дарлинг Бой.
Кто-то получал деньги, кто-то выбрасывал в мусор квитанции; сильно искаженный электронный голос из динамиков сообщил, что следующий забег через пятнадцать минут, и снова заиграла музыка.
Андрей купил холодную банку колы и изучил программку. Уиппеты на двести сорок метров. Он ничего в этом не смыслит, да и не важно. Будет играть по-крупному — за этим и приехал.
— Может, посоветуете? — непринужденно обратился он к окружающим, держа в руке кошелек.
Все молчали; он ловил оценивающие взгляды — скорее всего, завсегдатаи прикидывали, как бы навариться на новичке. Но Андрей чувствовал себя уверенно.
— Победитель, двойка или тройка? — уточнил кто-то.
— Победитель, — бойко парировал Андрей, скрывая полное непонимание вопроса.
— Тогда на Лайку. — Советчиком оказался маленький небритый мужчина с обгрызенной сигариллой в углу рта, в твидовом пиджаке и спортивных штанах.
Лайкой звали первое живое существо, побывавшее в космосе.
— Почему на Лайку? — поинтересовался Андрей, держа пачку банкнот в руке.
— Самая быстрая сука прошлого года, — многозначительно кивнул мужчина.
Андрей поставил триста динаров на Лайку.
Он возвращался домой, потратив более тысячи динаров, но без сожаления. Это были своего рода тренировочные деньги, по сути, он заплатил их не сам. Лайка оказалась довольно старой и пришла последней, а в следующем забеге фаворит Драго уступил Голден Дрим. Андрей решил, что на будущей неделе придет снова и поступит умнее — будет ставить чаще, но меньшие суммы, и к тому же на пары; останется только угадать, кто придет первым и вторым, очередность роли не играет. Это менее рискованно. И, конечно, он не станет слушать маленького мужчину в твидовом пиджаке, который, как потом выяснилось, сам-то ставил не на Лайку и не на Драго, а оба раза на победителя.
Следующие собачьи бега закончились тем, что Андрей потерял почти все деньги, которые получил от Тудмана. Несколько раз победа ускользала в самую последнюю секунду: его собаки финишировали первой и третьей или второй и четвертой, но выиграть ему так и не удалось. Ни разу. В последнем забеге даже Лайка снова вышла на старт, но на нее уже никто не ставил. Оказалось, что результат мог быть еще хуже, чем в прошлый раз, потому что створки поднялись, а она даже не высунулась из бокса. Когда остальные уиппеты исчезли за первым поворотом, оставляя за собой рыжее облако пыли, яркое, будто вспыхнувший фитиль, ее хозяин, похожий на цыгана толстый мужик в кожаной куртке, подошел к стартовой установке, палкой ударил по решетке и ткнул собаку. Тогда Лайка, поджав хвост и выгнув тощий хребет, к всеобщей радости, вышла из бокса. Она посмотрела на соперников, набиравших максимальную скорость теперь уже далеко на противоположной стороне трассы, повесила узкую морду и подняла переднюю лапу, показывая, что поранилась. Ведущий выдал шквал едких комментариев, и, пока трактор оттаскивал стартовую установку, освобождая трассу для финиша, хозяин взял Лайку на поводок и потащил в сарай, служивший загоном.