Если бы афиняне могли предвидеть такой исход и разработать соответствующий наступательный план, им, может быть, и не пришлось бы воевать, но этому варианту не нашлось места в плане Перикла. Без очевидной, достоверной, пугающей наступательной угрозы его дипломатическая стратегия сдерживания была неполноценна и обречена на провал.
Подумай Перикл о том, что для сдерживания войны ему необходим более мощный атакующий потенциал, он мог бы не вводить мегарское постановление или отозвать его, как просили спартанцы, взяв на себя риск будущих неприятностей. Но Перикл был уверен в успехе собственной оборонительной стратегии и потому остался тверд. Он убедил афинян принять его формулировку окончательного ответа спартанцам: «[Они] отказываются что-либо делать по приказу, но готовы, согласно договору, улаживать споры третейским судом под условием полного равенства» (II.145.1).
ЧАСТЬ II
ПЕРИКЛОВА ВОЙНА
Первые десять лет войны принято обозначать как «Архидамову войну», по имени спартанского царя, возглавлявшего ранние вторжения в Аттику. Но Архидам играл роль второго плана как с точки зрения своего происхождения, так и с позиции методов управления. Более точным термином была бы «Десятилетняя война», а ее первую часть с полным основанием можно назвать «Перикловой войной», поскольку именно афинский лидер определил ее сущность и направление в самом начале. Хотя дипломатия Перикла была нацелена на то, чтобы избежать войны со Спартой и ее союзниками, конфликт, разразившийся в 431 г. до н. э., заслуживает того, чтобы носить его имя. Провал его плана сдерживания привел к войне, а стратегия, которую он изложил и на которой настаивал, сформировала ее курс в первые годы. Только через несколько лет после его смерти афиняне отошли от его стратегии и стали искать новый путь к победе. Даже после его кончины тень его влияла на ход войны и на поведение многих из ее основных действующих лиц.
ГЛАВА 5
ЦЕЛИ И РЕСУРСЫ ВОЙНЫ
(432–431 ГГ. ДО Н.Э.)
СПАРТА
Лозунгом Спарты во время войны было «освобождение Эллады» (II.8.4), что означало разрушение Афинской державы и дарование свободы полисам, над которыми она господствовала. Проникая вглубь пропаганды, призванной повлиять на общественное мнение, Фукидид сообщает нам, что истинным мотивом спартанцев был страх перед растущим могуществом Афин, и спартанцы «решили теперь со всем усердием взяться за дело и по возможности сокрушить могущественного врага силой оружия» (I.118.2). Некоторые спартанцы также стремились восстановить свое прежнее положение единственного полиса-гегемона в греческом мире и вернуть причитающиеся честь и славу.
Для достижения любой из этих целей требовалось уничтожить ключевые военные ресурсы Афин: стены, которые защищали город от мощи спартанской армии; флот, который обеспечивал господство на море; державу, которая давала деньги на содержание флота. Невелика была бы ценность победы, в результате которой ничто из этого бы не пострадало, и потому Спарте предстояло перейти в наступление.
В Пелопоннесский союз входило большинство полисов Пелопоннеса, мегарцы на северо-восточных рубежах, беотийцы, северные локрийцы и фокийцы в Центральной Греции, а на западе – коринфские колонии Амбракия, Левка и Анакторий (карты 10 и 11). На Сицилии спартанцы союзничали с Сиракузами и всеми дорийскими городами, кроме Камарины, а в Италии – с Локрами и собственной колонией Тарентом. Однако сердцем альянса была великолепная, изрядно вооруженная пехота, состоявшая из пелопоннесцев и беотийцев. Она в два-три раза превосходила афинскую гоплитскую фалангу и широко признавалась лучшей в мире. Стратегия спартанцев основывалась на их уверенности в непобедимости этой грозной силы перед лицом любого противника.
В начале войны Перикл признавал, что в отдельном сражении армия Пелопоннесского союза может сравниться со всей остальной Грецией. В 446 г. до н. э., когда войска Спарты вторглись в Аттику, афиняне решили не воевать, а заключить мир, отказавшись от своих сухопутных владений в Центральной Греции и уступив спартанцам господство на материке. Эта история объясняет, почему спартанскую военную партию не убедили доводы царя Архидама в пользу осторожности. По их мнению, традиционный подход должен был увенчаться успехом: спартанцам нужно было лишь вторгнуться в Аттику во время сельскохозяйственного сезона. Афиняне либо сдадутся, как это было в 446 г. до н. э., либо, если им хватит мужества, выйдут на бой и будут разбиты. В любом случае война была бы короткой, а победа спартанцев – несомненной.