В этом свете план Перикла приобретал особый смысл. Ранее спартанский царь Архидам уже безуспешно предостерегал свой народ, что его ожидания относительно характера будущей войны ошибочны: афиняне не станут сражаться на суше, где их легко разбить; у спартанцев же нет иной стратегии, чтобы ответить на такой вызов. Тактика Перикла была призвана показать спартанцам, что их царь был прав.
Главная проблема, с которой Перикл столкнулся среди собственных соплеменников, состояла в том, чтобы удержать их от идеи сражаться в Аттике, поскольку любые крупные наступательные действия противоречили бы его стратегии. Такая агрессия не только не принесла бы победы, но могла бы спровоцировать врага и помешать здравому политическому курсу Архидама одержать верх. Политика сдерживания на своих территориях и за границей, наоборот, рано или поздно, скорее всего, привела бы к власти в Спарте сторонников мира.
Перикл мог ожидать, что такое изменение в воззрениях спартанцев произойдет сравнительно быстро, и наверняка не более чем через три года кампании, поскольку со стороны Спарты было бы крайне неразумно продолжать бесплодно биться головой о каменную стену афинской оборонительной стратегии. Но разум редко преобладает, когда государства и их народы вступают в войну, а объективных сопоставлений ресурсов редко бывает достаточно, чтобы предсказать ход затяжного конфликта.
ГЛАВА 6
НАПАДЕНИЕ ФИВАНЦЕВ НА ПЛАТЕИ
(431 Г. ДО Н.Э.)
После провала трех спартанских посольств боевые действия наконец начались в Беотии в марте 431 г. до н. э., через семь месяцев после объявления войны. Однако начала их не Спарта, а ее могущественный союзник Фивы. Фиванцы веками ссорились и воевали со своими афинскими соседями на юге. Они давно стремились к объединению под своим началом всей Беотии, но им мешало сопротивление некоторых беотийских полисов, которым время от времени помогали Афины.
В ходе Первой Пелопоннесской войны Афины разгромили Фивы на поле боя, учредили демократические правительства в большинстве беотийских полисов и несколько лет господствовали на землях фиванцев. Фивы имели протяженную общую границу с Афинами и в случае войны намеревались завладеть Платеями, небольшим городом с населением менее тысячи жителей, который, однако, заключал в себе как риски, так и перспективы. Его демократическое правительство всегда сопротивлялось вступлению в Беотийский союз под эгидой олигархических Фив, и с VI в. до н. э. платейцы были верными союзниками Афин. Город занимал стратегическое положение, находясь менее чем в восьми милях от Фив и непосредственно примыкая к лучшим дорогам, ведущим из Фив в Афины (см. карту 5). Под контролем афинян Платеи могли служить базой для нападения на Фивы и Беотию и угрозой для любой фиванской армии, пытающейся вступить в Аттику. Еще важнее было, пожалуй, то, что Платеи также прикрывали единственную дорогу, соединяющую Фивы с Мегарами и Пелопоннесом и не проходящую при этом через афинскую территорию. Если бы Платеи перешли под контроль афинян, то любое сотрудничество между врагами Афин в Центральной Греции и на Пелопоннесе было бы затруднено. Начало войны также представляло идеальную возможность для Фив захватить земли своего старого врага, пока афиняне были отвлечены пелопоннесцами. По всем этим причинам фиванцы задумали застать Платеи врасплох.
В пасмурную ночь в начале марта 431 г. до н. э. более трехсот фиванцев пробрались в Платеи под предводительством Навклида, лидера олигархической фракции Платей, который со своими сторонниками-предателями намеревался погубить находившихся у власти демократов, а затем передать город Фивам. Фиванцы ожидали, что неподготовленные платейцы сдадутся мирно, и, не угрожая никакой расправой, пригласили всех жителей города присоединиться к ним. Они хотели видеть Платеи под управлением дружественного олигархического правительства, союзного Фивам, а не истребленные казнями и обремененные ссыльными, ожидающими мести. Однако предатели среди платейцев, уверенные, что их сограждане будут сопротивляться, пожелали немедленно убить своих противников-демократов, фиванцы же проигнорировали их. И действительно, как только шок от переворота прошел, платейцы начали развертывать сопротивление, подкапываясь под стены, разделявшие их дома, и собираясь для планирования контратаки. Перед самым рассветом они напали на фиванцев, которые оказались внезапно застигнуты в темноте в незнакомом городе.