– Нормально, – ответил Колен. – Сперва, правда, дорога была плохая, но потом все наладилось.
– Кроме снега, – сказала Хлоя и прижала ладонь к груди.
– Куда пойдем? – спросила Ализа.
– Если хотите, я могу вам вкратце пересказать лекцию Партра, – предложил Шик.
– Ты много его книг купил, пока нас не было? – спросил Колен.
– Да нет, – сказал Шик.
– А как твоя работа?
– Нормально. Я нашел парня, который меня замещает, когда мне надо куда-нибудь смотаться.
– Задаром?
– Ну, почти что… Может, сразу пойдем на каток?
– Нет, сперва покупки, – сказала Хлоя. – Но если мужчины хотят кататься на коньках…
– Это мысль! – воскликнул Колен.
– Я провожу их, мне тоже надо кое-что купить, – сказал Николя.
– Вот и прекрасно! – обрадовалась Исида. – Пошли поскорей, чтобы и мы успели покататься.
XXXI
Колен и Шик катались уже около часа, и народу на льду становилось все больше. Всегда одни и те же лица: те же мальчики, те же девочки, и, как всегда, они то и дело падали, и тут же появлялись уборщики со своими фанерными скребками. Служитель поставил на проигрыватель пластинку, которую завсегдатаи уже несколько недель как выучили наизусть. Потом он перевернул ее на другую сторону, и все наперед знали, что они сейчас услышат, потому что все это давно стало неким ритуалом, но музыка вдруг умолкла, и из всех динамиков, кроме одного непокорного, который по-прежнему транслировал шлягер, раздался глухой, как из подземелья, голос. Голос этот просил господина Колена подойти к контролеру, потому что его вызывают к телефону.
– Кто это может быть? – удивился Колен. Он бросился к выходу.
Шик едва поспевал за ним – выскочил на прорезиненную дорожку, обогнул бар и вбежал в проходную будку, где был микрофон. Дежурный служитель смахивал в это время тростниковой щеточкой заусенцы со звуковых дорожек, которые всегда образуются на заигранных пластинках.
– Алло! – крикнул Колен в трубку. Он молча слушал.
Шик увидел, как Колен, сперва лишь удивленный, вдруг разом побледнел.
– Что случилось? – спросил Шик.
Колен знаком велел ему замолчать.
– Я сейчас, – сказал он в трубку и положил ее на рычаг.
Стены проходной будки так стремительно сдвигались, что он едва успел выбраться наружу, не то его бы расплющило. Он бежал, не сняв коньков, и ноги его вихляли из стороны в сторону. Шик не отставал ни на шаг.
– Откройте мою кабину! – крикнул Колен служителю. – Скорей! Номер триста девять.
– И мою, – добавил Шик. – Номер триста одиннадцать.
Служитель лениво поплелся за ними. Колен обернулся, увидел, что служитель отстал метров на шесть, и, еле сдерживаясь, подо ждал, пока тот не подойдет поближе. Тогда он, озверев, с размаху нанес ему удар коньком в подбородок, и голова служителя, оторвавшись, угодила прямо в воздухозаборное отверстие вентиляционной системы, обслуживающей холодильную установку. Колен выхватил ключи, которые покойник с отсутствующим лицом все еще сжимал в руке, открыл первую попавшуюся кабину, затащил туда труп, плюнул на него и опрометью кинулся к номеру триста девять. Шик затворил дверь кабины, которую Колен даже не потрудился прикрыть.
– Что случилось? – спросил он, едва переводя дух.
Колен уже успел снять коньки и надеть ботинки.
– Хлоя… – сказал Колен, – заболела.
– Серьезно?
– Не знаю. У нее был обморок. – Колен оделся и побежал.
– Ты куда? – крикнул ему вслед Шик.
– Домой! – крикнул в ответ Колен и застучал каблуками по гулкой бетонной лестнице.
На другом конце катка рабочие холодильной установки, задыхаясь, с трудом выползали на свежий воздух: вентиляция вышла из строя, и они, обессилев, падали как подкошенные вокруг ледяного поля.
Шик застыл в оцепенении, сжимая в руке конек, и глядел в ту сторону, где только что исчез Колен. Из-под двери кабины номер сто двадцать восемь медленно сочилась тоненькая струйка пенистой крови, и этот красный сироп стекал на лед тяжелыми дымящимися каплями.
XXXII
Он бежал что было духу, и люди перед его глазами медленно наклонялись, словно подбитые кегли, и с сухим звуком валились на мостовую.
Колен бежал, бежал, а острый угол горизонта в просвете между домами летел ему навстречу. Под ногами у него была темень, бесформенная куча черной ваты, и небо, лишенное цвета, косо давило сверху, еще один острый угол, потолок, а не небо, он бежал к вершине пирамиды, к ней притягивало его сердце менее темные участки ночи, но ему оставалось пробежать еще три улицы.
Хлоя, спокойная, даже какая-то просветленная, лежала на их огромной кровати. Глаза ее были открыты, только дышала она затрудненно. Ализа сидела возле нее, Исида на кухне помогала Николя готовить подкрепляющий напиток по рецепту Гуффе, а мышка своими острыми зубками измельчала семена трав для отвара.