Колен легонько сжал ее руку.
— Пойдем по подземному переходу, — сказал он.
Переход был наводнен огромными вольерами, в которых городские власти держали запасных голубей для скверов и памятников. По бокам стояли клетки для воробьев, и был жуткий писк. В переходе было малолюдно, потому что все эти птицы своими крыльями создавали ужасный сквозняк и кругом летали перышки, беленькие и голубенькие.
— Они что, все время шевелятся? — спросила Хлоя, поправляя шляпку, чтобы та не улетела.
— Нет, они все по очереди, — ответил Колен, с трудом удерживая полы своего пальто.
— Пойдемте быстрее. Главное — обогнать голубей. Воробьи как-то поспокойнее, — сказала Хлоя, прижимаясь к Колену.
Они ускорили шаг и вышли из опасной зоны. Облачко за ними не последовало. Оно полетело напрямик и уже дожидалось их у выхода.
Они сели на темно-зеленую влажную скамейку. Главная аллея была почти пуста, и им было вполне уютно.
— Вам не холодно? — спросил Колен.
— Нет, меня греет облако, — сказала Хлоя и вдруг спросила: — А можно, я все-таки сяду к вам поближе?
— Конечно!.. — обрадовался Колен и покраснел.
У него возникло странное ощущение. Он обнял Хлою за талию. Ее шляпка склонилась в другую сторону, и совсем близко, прямо рядом с его губами, оказались ее блестящие кудри.
— Мне хорошо с вами, — сказал он.
Хлоя молчала. Ее дыхание участилось, и незаметно для самой себя она склонилась к нему еще ближе.
— Вам не скучно со мной? — прошептал ей на ухо Колен.
Она отрицательно покачала головой, и, воспользовавшись этим движением, Колен пододвинулся к ней совсем близко.
— Я… — прошептал он. И тут Хлоя как бы случайно повернула голову, и получилось так, что Колен ее поцеловал. Первый поцелуй был коротким, зато следующий удался на славу. Колен уткнулся лицом в волосы Хлои, и они так и застыли, не говоря ни слова.
— Спасибо, что согласились прийти, Ализа, — сказал Колен. — Вы, кстати, будете единственной дамой…
— Ничего, — сказала Ализа, — Шик разрешил.
— Да-да, — подтвердил Шик.
Однако в голосе Ализы слышались печальные нотки.
— Хлои сейчас нет в Париже, — сказал Колен. — Она уехала с родителями на юг на три недели.
— Ты, наверно, очень страдаешь, — сказал Шик.
— Напротив, я совершенно счастлив, — ответил Колен. — Мы решили пожениться…
— Поздравляю, — сказал Шик.
Он старался не смотреть на Ализу.
— Что у вас случилось? — спросил Колен. — Вы сегодня оба какие-то странные.
— Нет, все в порядке, — сказала Ализа. — Просто Шик переживает из-за всяких глупостей.
— Да нет же, — сказал Шик. — Не слушай ее, Колен. Все в порядке.
— Вы говорите одно и то же и при этом противоречите друг другу, следовательно, один из вас лжет или, может быть, оба. Ладно, пойдем ужинать.
Они переместились в столовую.
— Садитесь рядом со мной, Ализа, — сказал Колен, — и расскажите мне все как есть.
— Шик такой глупый, — начала Ализа. — Он считает, что я не должна у него жить, потому что у него нет денег и он не может меня содержать. Ему стыдно, что он на мне не женится.
— Я последний негодяй, — сказал Шик.
— Я даже не знаю, что вам посоветовать, — признался Колен.
Он был безумно счастлив, и ему тяжело было видеть, как другие страдают.
— Дело не в деньгах, — оправдывался Шик, — Ализины родители никогда не согласятся выдать за меня свою дочь и будут правы. У Партра есть похожая история.
— Да, замечательная книга, — подтвердила Ализа. — Вы не читали, Колен?
— Вот, вот, — сказал Колен, — я уверен, что все ваши деньги уходят на Партра.
Шик и Ализа смутились.
— Это я виноват, — сказал Шик. — Ализа больше не тратит деньги на Партра. С тех пор как мы живем вместе, он ее практически не интересует.
В его голосе слышался упрек.
— Ты мне ближе Партра, и люблю я тебя больше, — ответила Ализа.
Казалось, она вот-вот заплачет.
— Ты у меня такая славная, — сознался Шик. — Я тебя не достоин. Я убежденный коллекционер Партра, это мой недостаток. Простой инженер не может себе позволить такую роскошь.
— Вы меня ужасно расстроили, — сказал Колен. — Мне бы так хотелось, чтобы у вас все было хорошо. Загляните, пожалуйста, под ваши салфетки.
Под салфеткой Шика обнаружился экземпляр «Рвотных масс» Партра в обложке из кожи вонючки американской, а под Ализиной — огромный золотой перстень с тошнотитом.
— Вот это да! — воскликнула Ализа.