— Дуглас, — скомандовал сенешаль, — встаньте справа от двери, а вы, Дуглас, — сказал он второму крупному жандарму, — встаньте слева и никого не впускайте.
Двое означенных полицейских вынули свои выравниватели и вытянули правую руку вдоль правого бедра, направляя ствол в колено в строгом соответствии с инструкцией. Затем они так крепко затянули ремешки на своих касках, что те грубо врезались в их массивные подбородки. А сенешаль в сопровождении четырех жандармов помельче вошел в подъезд. За входной дверью он также поставил по одному жандарму и отдал распоряжение никого не выпускать, а сам начал подниматься по лестнице с двумя другими жандармами помельче. Мелкие жандармы были до странности похожи: их смуглые лица, черные глаза и тонкие губы совершенно ничем не отличались.
Шик остановил проигрыватель, чтобы сменить обе пластинки, которые он одновременно прослушал до самого конца. Он взял две пластинки из другой серии и обнаружил под одной из них фотографию Ализы. Он был уверен, что давно потерял эту фотографию. Ализа была снята вполоборота, на ее лице дрожали блики света, наверно, фотограф поместил сзади лампу, чтобы создать иллюзию ясного дня, и казалось, что в волосах у Ализы играют солнечные лучи. Шик поставил пластинки. В руке он по-прежнему держал фотографию. Взглянув в окно, он отметил, что в небо вздымаются все новые и новые клубы дыма, теперь уже где-то недалеко. Шик собирался дослушать пластинки и зайти в ближайшую книжную лавку. Он сел и принялся разглядывать фотографию Ализы. Чем дольше он на нее смотрел, тем больше она ему напоминала Партра, черты Партра проступали все отчетливее, и вот уже Партр с улыбкой смотрел на Шика, он даст ему автограф, сделает дарственную надпись на любой из своих книг. На лестнице послышались шаги. Шик прислушался. В дверь постучали. Шик положил фотографию, остановил проигрыватель и пошел открывать. На пороге возник полицейский в черной кожаной форме, потом еще один. Последним в квартиру вошел сенешаль. Вялые блики света с лестничной площадки переметнулись на его красную кожаную форму и черную каску.
— Господин Шик? — спросил сенешаль.
Шик отступил назад и побледнел. Он отошел к стене, загораживая спиной свои самые ценные книги.
— Что я такого сделал? — спросил он.
Сенешаль порылся в нагрудном кармане, достал бумагу и прочел:
— «Взимание недоимки у господина Шика с предварительной описью имущества. Подпольный мордобой и всеобщий порицай. Полная и частичная конфискация со взломом».
— Я заплачу налоги! — закричал Шик.
— Это само собой, но потом, — сказал сенешаль. — Вначале мы вам устроим подпольный мордобой, хотя на самом деле это напольный мордобой, мы его так называем, чтобы клиент не психовал раньше времени.
— Я вам заплачу! — закричал Шик.
— Это уж точно, — ответил сенешаль.
Шик подошел к столу и выдвинул ящик. Там у него хранился сердцедер последнего образца и раздолбанная антиментоловая хлопушка. Сердцедера он не нашел, но хлопушка была на месте, в куче старых бумаг.
— Скажите на милость, вы там что, действительно деньги ищете? — поинтересовался сенешаль.
Полицейские разошлись в разные стороны и прицелились в Шика из своих грозных орудий. Шик повернулся к ним. В руках у него была антиментоловая хлопушка.
— Будьте осторожны, шеф! — сказал один из полицейских.